Неточные совпадения
Так дни неслись, проходили недели, и хотя никаких
еще не
произошло формальных объяснений, хотя Литвинов все
еще медлил с своим запросом, конечно, не по собственному желанию, а в ожидании повеления от Ирины (она как-то
раз заметила, что мы-де оба смешно молоды, надо хоть несколько недель
еще к нашим годам прибавить), но уже все подвигалось к развязке, и ближайшее будущее обозначалось ясней и ясней, как вдруг совершилось событие, рассеявшее, как легкую дорожную пыль, все те предположения и планы.
— Отчего… отчего! — Литвинов сошел в сторону с дорожки, Ирина молча последовала за ним. — Отчего? — повторил он
еще раз, и лицо его внезапно вспыхнуло, и чувство, похожее на злобу, стиснуло ему грудь и горло. — Вы… вы это спрашиваете, после всего, что
произошло между нами? Не теперь, конечно, не теперь, а там…там… в Москве.
— Ну уж извините, Григорий Михайлыч! Если я решусь, если я убегу, так убегу с человеком, который это сделает для меня, собственно для меня, а не для того, чтобы не уронить себя во мнении флегматической барышни, у которой в жилах вместо крови вода с молоком, du lait coupe! И
еще скажу я вам: мне, признаюсь, в первый
раз довелось услышать, что тот, к кому я благосклонна, достоин сожаления, играет жалкую роль! Я знаю роль более жалкую: роль человека, который сам не знает, что
происходит в его душе!
Неточные совпадения
— Если у тебя
еще хоть один только
раз в твоем благородном доме
произойдет скандал, так я тебя самое на цугундер, как в высоком слоге говорится.
Другой знак сообщили мне на тот случай, если что экстренное
произойдет: сначала два
раза скоро: тук-тук, а потом, обождав
еще один
раз, гораздо крепче.
Видишь, действие у меня
происходит в шестнадцатом столетии, а тогда, — тебе, впрочем, это должно быть известно
еще из классов, — тогда как
раз было в обычае сводить в поэтических произведениях на землю горние силы.
«Вы спрашиваете, что я именно ощущал в ту минуту, когда у противника прощения просил, — отвечаю я ему, — но я вам лучше с самого начала расскажу, чего другим
еще не рассказывал», — и рассказал ему все, что
произошло у меня с Афанасием и как поклонился ему до земли. «Из сего сами можете видеть, — заключил я ему, — что уже во время поединка мне легче было, ибо начал я
еще дома, и
раз только на эту дорогу вступил, то все дальнейшее пошло не только не трудно, а даже радостно и весело».
В тот день, когда
произошла история с дыркой, он подошел ко мне на ипподроме за советом: записывать ли ему свою лошадь на следующий приз, имеет ли она шансы? На подъезде, после окончания бегов, мы случайно
еще раз встретились, и он предложил по случаю дождя довезти меня в своем экипаже до дому. Я отказывался, говоря, что еду на Самотеку, а это ему не по пути, но он уговорил меня и, отпустив кучера, лихо домчал в своем шарабане до Самотеки, где я зашел к моему старому другу художнику Павлику Яковлеву.