Неточные совпадения
— А тому назначается, — возразила она, — кто никогда не сплетничает, не хитрит и не сочиняет, если только есть на свете такой человек. Федю я знаю хорошо; он только тем и виноват,
что баловал жену. Ну,
да и женился он по любви, а из этих из любовных свадеб ничего путного никогда не выходит, — прибавила старушка, косвенно взглянув на Марью Дмитриевну и вставая. — А
ты теперь, мой батюшка, на ком угодно зубки точи, хоть на мне; я уйду, мешать не буду. — И Марфа Тимофеевна удалилась.
— Зови ее Лизой, отец мой,
что за Михайловна она для
тебя?
Да сиди смирно, а то
ты Шурочкин стул сломаешь.
— Экая она болтушка, прости господи! — проворчала Марфа Тимофеевна, — чай, под секретом
тебе сообщила,
что вот, мол, какой навертывается жених. Шушукала бы с своим поповичем; нет, видно, ей мало. И ведь нет еще ничего,
да и слава богу! а она уже болтает.
—
Да с
чего ты взял,
что я лежу? — твердил Лаврецкий, — почему
ты предполагаешь во мне такие мысли?
—
Да что ж
ты бранишься? — вопил в свою очередь Лаврецкий. — Работать… делать… Скажи лучше,
что делать, а не бранись, Демосфен полтавский!
— И
ты пошла? Прекрасно.
Да ты любишь его,
что ли?
— А, вот
ты, вот, — заговорила она, избегая его взора и суетясь, — ну, здравствуй. Ну,
что ж?
Что же делать? Где
ты был вчера? Ну, она приехала, ну
да. Ну надо уж так… как-нибудь.
— Ну, садись, садись, — продолжала старушка. —
Ты прямо наверх прошел? Ну,
да, разумеется.
Что ж?
ты на меня пришел посмотреть? Спасибо.
— Лиза…
да, Лиза сейчас здесь была, — продолжала Марфа Тимофеевна, завязывая и развязывая шнурки своего ридикюля. — Она не совсем здорова. Шурочка, где
ты? Поди сюда, мать моя,
что это посидеть не можешь? И у меня голова болит. Должно быть, от эфтагоот пенья
да от музыки.
—
Да книжку, боже мой! Я
тебя, впрочем, не звала… Ну, все равно.
Что вы там внизу делаете? Вот и Федор Иваныч приехал.
Что твоя голова?
Да и
ты, мой кормилец, коли подумаешь хорошенько, ведь
ты не глуп, сам поймешь, к
чему я это у
тебя спрашиваю.
— Ничего? — воскликнула Марфа Тимофеевна, — это
ты другим говори, а не мне! Ничего! а кто сейчас стоял на коленях? у кого ресницы еще мокры от слез? Ничего!
Да ты посмотри на себя,
что ты сделала с своим лицом, куда глаза свои девала? — Ничего! разве я не все знаю?
— Пройдет,
да когда? Господи боже мой владыко! неужели
ты так его полюбила?
Да ведь он старик, Лизочка. Ну, я не спорю, он хороший человек, не кусается;
да ведь
что ж такое? все мы хорошие люди; земля не клином сошлась, этого добра всегда будет много.
Да ведь она начала с того,
что пожила, и в свое удовольствие пожила; поживи и
ты.
— А ты напиши тут, что нужно, — продолжал Тарантьев, — да не забудь написать губернатору, что у тебя двенадцать человек детей, «мал мала меньше». А в пять часов чтоб суп был на столе!
Да что ты не велел пирога сделать?
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
И вот ввели в семью чужую… //
Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! //
Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «
Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! //
Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский;
да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.