Тильзитский мир был только что заключен, и все спешило наслаждаться, все крутилось в каком-то
бешеном вихре; черные глаза бойкой красавицы вскружили и его голову.
Он чувствовал себя физически связанным с безголовым, безруким существом там, внизу; чувствовал, что
бешеный вихрь людской в сумрачном, ограниченном пространстве отравляет его тоскливым удушьем, но смотрел и не мог закрыть глаз.
Чем темнее становились они пред ним, тем тяжелей было ему дышать от странного чувства, в котором была и тоска о чём-то, и злорадство, и страх от сознания своего одиночества в этой чёрной, печальной жизни, что крутилась вокруг него
бешеным вихрем…
И сразу в
бешеном вихре закружилось все, заплясали огни и мрак, и отовсюду закачались на попадью безглазые призраки. Они качались и слепо лезли на нее, ощупывали ее скрюченными пальцами, рвали одежду, душили за горло, впивались в волосы и куда-то влекли. А она цеплялась за пол обломанными ногтями и кричала.
Это была бешеная скачка. Лошади прижали уши и понеслись, точно в смертельном страхе, а ямщик то и дело приподнимался и без слова помахивал правою рукой. Тройка как будто чуяла, хотя и не могла видеть этих движений… Земля убегала из-под колес, деревья, кусты бежали навстречу и будто падали за нами назад, скошенные
бешеным вихрем…
Неточные совпадения
Феномен этот — мой сосед по деревне, отставной полковник
Вихров, добрый и в то же врем»
бешеный, исполненный высокой житейской мудрости и вместе с тем необразованный, как простой солдат!» Александра Григорьевна, по самолюбию своему, не только сама себя всегда расхваливала, но даже всех других людей, которые приходили с ней в какое-либо соприкосновение.
— А кто же, злодей, это с ней сделал? — вскричал вдруг
Вихров бешеным голосом, вскочив перед парнем и показывая рукой себе на горло — как душат человека.
Такие, или почти такие вопросы не давали покоя несчастному Степану ни тогда, как он как
вихрь несся по столбовым дорогам, ни тогда, когда он, утомленный
бешеной ездой, отдыхал в отведенной ему лучшей станционной комнате.
Там я была сама себе госпожа. Выпустив поводья и вцепившись в черную гриву моего вороного, я изредка покрикивала: «Айда, Шалый, айда! [Айда — вперед на языке горцев.]» — и он несся, как
вихрь, не обращая внимания на препятствия, встречающиеся на дороге. Он скакал тем
бешеным галопом, от которого захватывает дух и сердце бьется в груди, как подстреленная птичка.
Меж тем удары калмыцкой плети градом сыпались на
Вихря;
бешеный конь бил передом и задом; с визгом метался направо и налево, загибал голову, чтоб схватить зубами своего седока, и вытягивался почти прямо, подымаясь на дыбы; но Кирша как будто бы прирос к седлу и продолжал не уставая работать нагайкою.