Неточные совпадения
Девушка, которую он назвал своей сестрою, с первого взгляда показалась мне
очень миловидной. Было что-то свое, особенное, в складе ее смугловатого, круглого лица, с небольшим тонким носом, почти детскими щечками и черными, светлыми глазами. Она была грациозно сложена, но как будто
не вполне еще развита. Она нисколько
не походила на своего брата.
— Да, да, — подхватил он со вздохом, — вы правы; все это
очень плохо и незрело, что делать!
Не учился я как следует, да и проклятая славянская распущенность берет свое. Пока мечтаешь о работе, так и паришь орлом: землю, кажется, сдвинул бы с места — а в исполнении тотчас слабеешь и устаешь.
Гагин ничего
не отвечал ей; а она, с стаканом в руке, пустилась карабкаться по развалинам, изредка останавливаясь, наклоняясь и с забавной важностью роняя несколько капель воды, ярко блестевших на солнце. Ее движенья были
очень милы, но мне по-прежнему было досадно на нее, хотя я невольно любовался ее легкостью и ловкостью. На одном опасном месте она нарочно вскрикнула и потом захохотала… Мне стало еще досаднее.
Он был
очень мил и умен, но я
не мог себе представить, что с ним станется, как только он возмужает.
Я улыбался, потирал руки, удивлялся случаю, внезапно подтвердившему мои догадки (я ни на одно мгновенье
не усомнился в их справедливости), а между тем на сердце у меня было
очень горько.
Я спал дурно и на другое утро встал рано, привязал походную котомочку за спину и, объявив своей хозяйке, чтобы она
не ждала меня к ночи, отправился пешком в горы, вверх по течению реки, на которой лежит городок З. Эти горы, отрасли хребта, называемого Собачьей спиной (Hundsrück),
очень любопытны в геологическом отношении; в особенности замечательны они правильностью и чистотой базальтовых слоев; но мне было
не до геологических наблюдений.
Признаюсь, мне стало
очень досадно на Асю; уж и без того мне было
не по себе, а тут опять этот неестественный смех, эти странные ужимки.
—
Не знаю, но вы были сердиты и ушли сердитыми. Мне было
очень досадно, что вы так ушли, и я рада, что вы вернулись.
Бодро шел я по знакомой дороге, беспрестанно посматривая на издали белевший домик; я
не только о будущем — я о завтрашнем дне
не думал; мне было
очень хорошо.
— Когда я жила с матушкой… я думала, отчего это никто
не может знать, что с ним будет; а иногда и видишь беду — да спастись нельзя; и отчего никогда нельзя сказать всей правды?.. Потом я думала, что я ничего
не знаю, что мне надобно учиться. Меня перевоспитать надо, я
очень дурно воспитана. Я
не умею играть на фортепьяно,
не умею рисовать, я даже шью плохо. У меня нет никаких способностей, со мной, должно быть,
очень скучно.
Вы
очень милый человек, — продолжал Гагин, — но почему она вас так полюбила — этого я, признаюсь,
не понимаю.
Гагин взял записку, быстро пробежал ее и уронил руки на колени. Выражение изумления на его лице было
очень забавно, но мне было
не до смеху.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и
не очень мудреные вещи говорят, а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает что расскажет: или поведет речь о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает.
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и
не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
— Ничего, — говорил смущенный Обломов, — ты знаешь, я всегда был
не очень рачителен о своей комнате… Давай лучше обедать. Эй, Захар! Накрывай скорей на стол. Ну, что ты, надолго ли? Откуда?
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что
очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; //
Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем
не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу
очень мало // У нас и в наших именах // (
Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье
не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
— Я тут еще беды
не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь:
очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
— Точно-с, Павел Иванович, — сказал Селифан, оборотясь с козел, веселый, —
очень почтенный барин. Угостительный помещик! По рюмке шампанского выслал. Точно-с, и приказал от стола отпустить блюда — оченно хорошего блюда, деликатного скусу. Такого почтительного господина еще и
не было.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел
очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и
не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.