Неточные совпадения
Я только что вырвался
на волю и уехал за границу, не для того, чтобы «кончить
мое воспитание», как говаривалось тогда, а просто мне захотелось посмотреть
на мир божий.
Признаться сказать, рана
моего сердца не очень была глубока; но я почел долгом предаться
на некоторое время печали и одиночеству — чем молодость не тешится! — и поселился в З.
Я быстро обернулся… Взор
мой упал
на красивого молодого человека в фуражке и широкой куртке; он держал под руку девушку невысокого роста, в соломенной шляпе, закрывавшей всю верхнюю часть ее лица.
— И мы не ожидали, — перебил он меня, — что ж? тем лучше. Позвольте рекомендоваться: меня зовут Гагиным, а вот это
моя… — он запнулся
на мгновенье, —
моя сестра. А ваше имя позвольте узнать?
Гагин был прав: я почувствовал, что все струны сердца
моего задрожали в ответ
на те заискивающие напевы.
Чуть не смеясь от избытка приятных и игривых чувств, я нырнул в постель и уже закрыл было глаза, как вдруг мне пришло
на ум, что в течение вечера я ни разу не вспомнил о
моей жестокой красавице… «Что же это значит? — спросил я самого себя. — Разве я не влюблен?» Но, задав себе этот вопрос, я, кажется, немедленно заснул, как дитя в колыбели.
Гагин сообщил мне свои планы
на будущее: владея порядочным состоянием и ни от кого не завися, он хотел посвятить себя живописи и только сожалел о том, что поздно хватился за ум и много времени потратил по-пустому; я также упомянул о
моих предположениях, да, кстати, поверил ему тайну
моей несчастной любви.
Мы не застали Асю. Она, по словам хозяйки, отправилась
на «развалину». Верстах в двух от города Л. находились остатки феодального замка. Гагин раскрыл мне все свои картоны. В его этюдах было много жизни и правды, что-то свободное и широкое; но ни один из них не был окончен, и рисунок показался мне небрежен и неверен. Я откровенно высказал ему
мое мнение.
Гагин обратил
мое внимание
на некоторые счастливо освещенные места; в словах его слышался если не живописец, то уж наверное художник.
Что за детская выходка?» Словно угадавши
мои мысли, она вдруг бросила
на меня быстрый и пронзительный взгляд, засмеялась опять, в два прыжка соскочила со стены и, подойдя к старушке, попросила у ней стакан воды.
Я улыбался, потирал руки, удивлялся случаю, внезапно подтвердившему
мои догадки (я ни
на одно мгновенье не усомнился в их справедливости), а между тем
на сердце у меня было очень горько.
Я уверял себя, что единственной причиной
моего внезапного нерасположения к ним была досада
на их лукавство.
Я пришел домой к самому концу третьего дня. Я забыл сказать, что с досады
на Гагиных я попытался воскресить в себе образ жестокосердой вдовы; но
мои усилия остались тщетны. Помнится, когда я принялся мечтать о ней, я увидел перед собою крестьянскую девочку лет пяти, с круглым личиком, с невинно выпученными глазенками. Она так детски-простодушно смотрела
на меня… Мне стало стыдно ее чистого взора, я не хотел лгать в ее присутствии и тотчас же окончательно и навсегда раскланялся с
моим прежним предметом.
Дома я нашел записку от Гагина. Он удивлялся неожиданности
моего решения, пенял мне, зачем я не взял его с собою, и просил прийти к ним, как только я вернусь. Я с неудовольствием прочел эту записку, но
на другой же день отправился в Л.
Мы вместе с Гагиным переправились через Рейн и, проходя мимо любимого
моего ясеня с статуйкой мадонны, присели
на скамью, чтобы полюбоваться видом.
Каждый год приезжал я в деревню
на несколько недель и с каждым годом находил отца
моего все более и более грустным, в себя углубленным, задумчивым до робости.
Я не обратил особенного внимания
на нее; она была дика, проворна и молчалива, как зверек, и как только я входил в любимую комнату
моего отца, огромную и мрачную комнату, где скончалась
моя мать и где даже днем зажигались свечки, она тотчас пряталась за вольтеровское кресло его или за шкаф с книгами.
— Вот, — сказал мне с усилием отец, — завещаю тебе
мою дочь — твою сестру. Ты все узнаешь от Якова, — прибавил он, указав
на камердинера.
Ася зарыдала и упала лицом
на кровать… Полчаса спустя
мой отец скончался.
Отец
мой сильно к ней привязался и после
моего отъезда из деревни хотел даже жениться
на ней, но она сама не согласилась быть его женой, несмотря
на его просьбы.
И вот я, двадцатилетний малый, очутился с тринадцатилетней девочкой
на руках! В первые дни после смерти отца, при одном звуке
моего голоса, ее била лихорадка, ласки
мои повергали ее в тоску, и только понемногу, исподволь, привыкла она ко мне. Правда, потом, когда она убедилась, что я точно признаю ее за сестру и полюбил ее, как сестру, она страстно ко мне привязалась: у ней ни одно чувство не бывает вполовину.
Она побежала к дому. Я побежал вслед за нею — и несколько мгновений спустя мы кружились в тесной комнате, под сладкие звуки Ланнера. Ася вальсировала прекрасно, с увлечением. Что-то мягкое, женское проступило вдруг сквозь ее девически-строгий облик. Долго потом рука
моя чувствовала прикосновение ее нежного стана, долго слышалось мне ее ускоренное, близкое дыханье, долго мерещились мне темные, неподвижные, почти закрытые глаза
на бледном, но оживленном лице, резво обвеянном кудрями.
Шепот ветра в
моих ушах, тихое журчанье воды за кормою меня раздражали, и свежее дыханье волны не охлаждало меня; соловей запел
на берегу и заразил меня сладким ядом своих звуков.
Она осталась печальной и озабоченной до самого вечера. Что-то происходило в ней, чего я не понимал. Ее взор часто останавливался
на мне; сердце
мое тихо сжималось под этим загадочным взором. Она казалась спокойною — а мне, глядя
на нее, все хотелось сказать ей, чтобы она не волновалась. Я любовался ею, я находил трогательную прелесть в ее побледневших чертах, в ее нерешительных, замедленных движениях — а ей почему-то воображалось, что я не в духе.
Ее горе подействовало
на меня; я начал думать об ожидавшем меня свидании, но
мои думы были заботливые, невеселые думы.
А теперь ее образ меня преследовал, я просил у ней прощения; воспоминания об этом бледном лице, об этих влажных и робких глазах, о развитых волосах
на наклоненной шее, о легком прикосновении ее головы к
моей груди — жгли меня.
«Куда могла она пойти, что она с собою сделала?» — восклицал я в тоске бессильного отчаяния… Что-то белое мелькнуло вдруг
на самом берегу реки. Я знал это место; там, над могилой человека, утонувшего лет семьдесят тому назад, стоял до половины вросший в землю каменный крест с старинной надписью. Сердце во мне замерло… Я подбежал к кресту: белая фигура исчезла. Я крикнул: «Ася!» Дикий голос
мой испугал меня самого — но никто не отозвался…
Недобрый
мой гений остановил признание
на устах
моих при последнем свидании с Гагиным перед потемневшим окном, и последняя нить, за которую я еще мог ухватиться, — выскользнула из рук
моих.
В тот же день вернулся я с уложенным чемоданом в город Л. и поплыл в Кёльн. Помню, пароход уже отчаливал, и я мысленно прощался с этими улицами, со всеми этими местами, которые я уже никогда не должен был позабыть, — я увидел Ганхен. Она сидела возле берега
на скамье. Лицо ее было бледно, но не грустно; молодой красивый парень стоял с ней рядом и, смеясь, рассказывал ей что-то; а
на другой стороне Рейна маленькая
моя мадонна все так же печально выглядывала из темной зелени старого ясеня.
В Кёльне я напал
на след Гагиных; я узнал, что они поехали в Лондон; я пустился вслед за ними; но в Лондоне все
мои розыски остались тщетными. Я долго не хотел смириться, долго упорствовал, но я должен был отказаться, наконец, от надежды настигнуть их.
И я не увидел их более — я не увидел Аси. Темные слухи доходили до меня о нем, но она навсегда для меня исчезла. Я даже не знаю, жива ли она. Однажды, несколько лет спустя, я мельком увидал за границей, в вагоне железной дороги, женщину, лицо которой живо напомнило мне незабвенные черты… но я, вероятно, был обманут случайным сходством. Ася осталась в
моей памяти той самой девочкой, какою я знавал ее в лучшую пору
моей жизни, какою я ее видел в последний раз, наклоненной
на спинку низкого деревянного стула.
Нет! ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовию устремленных
на меня глаз, ни
на чье сердце, припавшее к
моей груди, не отвечало
мое сердце таким радостным и сладким замиранием!
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние
мое было весьма печальное, но, уповая
на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже
на чай и сахар. Если ж и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да
на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи
мои; это такой народ, что
на жизнь
мою готовы покуситься.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать
на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту.
Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий (хватаясь за голову).Ах, боже
мой, боже
мой! Ступай скорее
на улицу, или нет — беги прежде в комнату, слышь! и принеси оттуда шпагу и новую шляпу. Ну, Петр Иванович, поедем!
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам хоть это: «О ты, что в горести напрасно
на бога ропщешь, человек!..» Ну и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю
мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)