Неточные совпадения
Я любил бродить тогда по городу; луна,
казалось, пристально глядела на него с чистого неба; и город чувствовал этот взгляд и стоял чутко и мирно, весь облитый ее светом, этим безмятежным и в то же время тихо душу волнующим светом.
«Батюшки мои! не соврал ли
я, не смеются ли надо
мною», —
казалось, говорил этот уторопленный взгляд…
Девушка, которую он назвал своей сестрою, с первого взгляда
показалась мне очень миловидной. Было что-то свое, особенное, в складе ее смугловатого, круглого лица, с небольшим тонким носом, почти детскими щечками и черными, светлыми глазами. Она была грациозно сложена, но как будто не вполне еще развита. Она нисколько не походила на своего брата.
— Хотите вы зайти к нам? — сказал
мне Гагин, —
кажется, довольно мы насмотрелись на немцев. Наши бы, правда, стекла разбили и поломали стулья, но эти уж больно скромны. Как ты думаешь, Ася, пойти нам домой?
Она улыбнулась и немного спустя уже сама заговаривала со
мной.
Я не видал существа более подвижного. Ни одно мгновенье она не сидела смирно; вставала, убегала в дом и прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом:
казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову. Ее большие глаза глядели прямо, светло, смело, но иногда веки ее слегка щурились, и тогда взор ее внезапно становился глубок и нежен.
Чуть не смеясь от избытка приятных и игривых чувств,
я нырнул в постель и уже закрыл было глаза, как вдруг
мне пришло на ум, что в течение вечера
я ни разу не вспомнил о моей жестокой красавице… «Что же это значит? — спросил
я самого себя. — Разве
я не влюблен?» Но, задав себе этот вопрос,
я,
кажется, немедленно заснул, как дитя в колыбели.
Мы не застали Асю. Она, по словам хозяйки, отправилась на «развалину». Верстах в двух от города Л. находились остатки феодального замка. Гагин раскрыл
мне все свои картоны. В его этюдах было много жизни и правды, что-то свободное и широкое; но ни один из них не был окончен, и рисунок
показался мне небрежен и неверен.
Я откровенно высказал ему мое мнение.
— Да, да, — подхватил он со вздохом, — вы правы; все это очень плохо и незрело, что делать! Не учился
я как следует, да и проклятая славянская распущенность берет свое. Пока мечтаешь о работе, так и паришь орлом: землю,
кажется, сдвинул бы с места — а в исполнении тотчас слабеешь и устаешь.
«Вы находите мое поведение неприличным, —
казалось, говорило ее лицо, — все равно:
я знаю, вы
мной любуетесь».
Она захлопнула окно и,
кажется, поцеловала фрау Луизе. Гагин протянул
мне молча ветку.
Я молча положил ее в карман, дошел до перевоза и перебрался на другую сторону.
Я застал обоих в гостиной, и, странное дело! — оттого ли, что
я ночью и утром много размышлял о России, — Ася
показалась мне совершенно русской девушкой, да, простою девушкой, чуть не горничной.
Прошли целые две недели.
Я каждый день посещал Гагиных. Ася словно избегала
меня, но уже не позволяла себе ни одной из тех шалостей, которые так удивили
меня в первые два дня нашего знакомства. Она
казалась втайне огорченной или смущенной; она и смеялась меньше.
Я с любопытством наблюдал за ней.
Но
мне было не до рассказов.
Я глядел на нее, всю облитую ясным солнечным лучом, всю успокоенную и кроткую. Все радостно сияло вокруг нас, внизу, над нами — небо, земля и воды; самый воздух,
казалось, был насыщен блеском.
— Как вам сказать…
Кажется, до сих пор
я еще не летал.
Что
я чувствовал, было не то смутное, еще недавно испытанное ощущение всеобъемлющих желаний, когда душа ширится, звучит, когда ей
кажется, что она все понимает и все любит…
—
Я воображаю, что
я скоро умру;
мне иногда
кажется, что все вокруг
меня со
мною прощается. Умереть лучше, чем жить так… Ах! не глядите так на
меня;
я, право, не притворяюсь. А то
я вас опять бояться буду.
Она осталась печальной и озабоченной до самого вечера. Что-то происходило в ней, чего
я не понимал. Ее взор часто останавливался на
мне; сердце мое тихо сжималось под этим загадочным взором. Она
казалась спокойною — а
мне, глядя на нее, все хотелось сказать ей, чтобы она не волновалась.
Я любовался ею,
я находил трогательную прелесть в ее побледневших чертах, в ее нерешительных, замедленных движениях — а ей почему-то воображалось, что
я не в духе.
Лицо его было пасмурно. Он схватил
меня за руку и крепко пожал ее. Он
казался очень взволнованным.
Я подошел к дому; дверь внизу была заперта,
я постучался. Неосвещенное окошко в нижнем этаже осторожно отворилось, и
показалась голова Гагина.
Когда, на другой день утром,
я стал подходить к знакомому домику,
меня поразило одно обстоятельство: все окна в нем были растворены, и дверь тоже была раскрыта; какие-то бумажки валялись перед порогом; служанка с метлой
показалась за дверью.
Я был тогда молод — и будущее, это короткое, быстрое будущее,
казалось мне беспредельным.
Неточные совпадения
Как грустно
мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! // С каким тяжелым умиленьем //
Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо
мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или
мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей
кажется темно?
«Онегин,
я тогда моложе, //
Я лучше,
кажется, была, // И
я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем
я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас //
Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо
мной. //
Я благодарна всей душой…
Среди поклонников послушных // Других причудниц
я видал, // Самолюбиво равнодушных // Для вздохов страстных и похвал. // И что ж нашел
я с изумленьем? // Они, суровым поведеньем // Пугая робкую любовь, // Ее привлечь умели вновь, // По крайней мере сожаленьем, // По крайней мере звук речей //
Казался иногда нежней, // И с легковерным ослепленьем // Опять любовник молодой // Бежал за милой суетой.
И вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, // И восклицанья, и хлеб-соль. // «Как Таня выросла! Давно ль //
Я,
кажется, тебя крестила? // А
я так на руки брала! // А
я так за уши драла! // А
я так пряником кормила!» // И хором бабушки твердят: // «Как наши годы-то летят!»
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И мало к ней привязан
я; // Для призраков закрыл
я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат сердце иногда: // Без неприметного следа //
Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но
я бы,
кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо
мне, как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.