По его узким улицам гуляли вечером, тотчас после захождения солнца (дело было в июне), прехорошенькие белокурые немочки и, встретясь с иностранцем, произносили приятным голоском: «Guten Abend!» [Добрый вечер! (нем.)] — а некоторые из них не уходили
даже и тогда, когда луна поднималась из-за острых крыш стареньких домов и мелкие каменья мостовой четко рисовались в ее неподвижных лучах.
Неточные совпадения
Меня забавляло наблюдать людей… да я
даже не наблюдал их — я их рассматривал с каким-то радостным
и ненасытным любопытством.
Она была очень хороша собой
и умна, кокетничала со всеми —
и со мною грешным, — сперва
даже поощряла меня, а потом жестоко меня уязвила, пожертвовав мною одному краснощекому баварскому лейтенанту.
Чрез низкие ворота города (старинная стена из булыжника окружала его со всех сторон,
даже бойницы не все еще обрушились) мы вышли в поле
и, пройдя шагов сто вдоль каменной ограды, остановились перед узенькой калиткой.
Наконец луна встала
и заиграла по Рейну; все осветилось, потемнело, изменилось,
даже вино в наших граненых стаканах заблестело таинственным блеском.
Я не обратил особенного внимания на нее; она была дика, проворна
и молчалива, как зверек,
и как только я входил в любимую комнату моего отца, огромную
и мрачную комнату, где скончалась моя мать
и где
даже днем зажигались свечки, она тотчас пряталась за вольтеровское кресло его или за шкаф с книгами.
Отец мой сильно к ней привязался
и после моего отъезда из деревни хотел
даже жениться на ней, но она сама не согласилась быть его женой, несмотря на его просьбы.
Татьяна
даже не хотела переселиться к нам в дом
и продолжала жить у своей сестры, вместе с Асей. В детстве я видывал Татьяну только по праздникам, в церкви. Повязанная темным платком, с желтой шалью на плечах, она становилась в толпе, возле окна, — ее строгий профиль четко вырезывался на прозрачном стекле, —
и смиренно
и важно молилась, кланяясь низко, по-старинному. Когда дядя увез меня, Асе было всего два года, а на девятом году она лишилась матери.
Мне показалось
даже, что она, по обыкновению своему, собралась было бежать, но сделала усилие над собою —
и осталась.
— Когда я жила с матушкой… я думала, отчего это никто не может знать, что с ним будет; а иногда
и видишь беду — да спастись нельзя;
и отчего никогда нельзя сказать всей правды?.. Потом я думала, что я ничего не знаю, что мне надобно учиться. Меня перевоспитать надо, я очень дурно воспитана. Я не умею играть на фортепьяно, не умею рисовать, я
даже шью плохо. У меня нет никаких способностей, со мной, должно быть, очень скучно.
Я встал —
и, положив талер в руку бедной Ганхен (она
даже не поблагодарила меня), направился к дому фрау Луизе. Вечерние тени уже разливались в воздухе,
и узкая полоса неба, над темной улицей, алела отблеском зари. Я слабо стукнул в дверь; она тотчас отворилась. Я переступил порог
и очутился в совершенной темноте.
Быстро обошел я все улицы, заглянул всюду,
даже в окна фрау Луизе, вернулся к Рейну
и побежал по берегу…
Когда я встретился с ней в той роковой комнате, во мне еще не было ясного сознания моей любви; оно не проснулось
даже тогда, когда я сидел с ее братом в бессмысленном
и тягостном молчании… оно вспыхнуло с неудержимой силой лишь несколько мгновений спустя, когда, испуганный возможностью несчастья, я стал искать
и звать ее… но уж тогда было поздно.
И я не увидел их более — я не увидел Аси. Темные слухи доходили до меня о нем, но она навсегда для меня исчезла. Я
даже не знаю, жива ли она. Однажды, несколько лет спустя, я мельком увидал за границей, в вагоне железной дороги, женщину, лицо которой живо напомнило мне незабвенные черты… но я, вероятно, был обманут случайным сходством. Ася осталась в моей памяти той самой девочкой, какою я знавал ее в лучшую пору моей жизни, какою я ее видел в последний раз, наклоненной на спинку низкого деревянного стула.
Неточные совпадения
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает
даже на чай
и сахар. Если ж
и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это такой народ, что на жизнь мою готовы покуситься.
Я
даже думаю (берет его под руку
и отводит в сторону),я
даже думаю, не было ли на меня какого-нибудь доноса.
Я карт
и в руки никогда не брал;
даже не знаю, как играть в эти карты.
Городничий.
И так
даже напугал: говорил, что застрелится. «Застрелюсь, застрелюсь!» — говорит.
Добчинский. Нет, больше шантрет,
и глаза такие быстрые, как зверки, так в смущенье
даже приводят.