Отдохну и потом стану читать какую-нибудь
хорошую книгу, или буду рисовать виды, или играть на каком-нибудь инструменте (непременно выучусь играть на флейте).
Неточные совпадения
— Ах, да! еще вы? Ну, переведите-ка что-нибудь, — сказал он, подавая мне какую-то
книгу, — да нет,
лучше вот эту. — Он перелистывал
книгу Горация и развернул мне ее на таком месте, которое, как мне казалось, никто никогда не мог бы перевести.
— Варя, пожалуйста, читай поскорее, — сказала она, подавая ей
книгу и ласково потрепав ее по руке, — я непременно хочу знать, нашел ли он ее опять. (Кажется, что в романе и речи не было о том, чтобы кто-нибудь находил кого-нибудь.) А ты, Митя,
лучше бы завязал щеку, мой дружок, а то свежо и опять у тебя разболятся зубы, — сказала она племяннику, несмотря на недовольный взгляд, который он бросил на нее, должно быть за то, что она прервала логическую нить его доводов. Чтение продолжалось.
Человек comme il faut стоял выше и вне сравнения с ними; он предоставлял им писать картины, ноты,
книги, делать добро, — он даже хвалил их за это, отчего же не похвалить
хорошего, в ком бы оно ни было, — но он не мог становиться с ними под один уровень, он был comme il faut, а они нет, — и довольно.
Вспомнилась печальная шутка Питера Альтенберга: «Так же, как
хорошая книга, прочитанная до последней строки, — человек иногда разрешает понять его только после смерти».
— Видно, что Борис Павлович читал много новых,
хороших книг… — уклончиво произнес Ватутин. — Слог прекрасный! Однако, матушка, сюда самовар несут, я боюсь… угара…
— Читайте, мой друг, «Дон-Кихота», — ответил Сиденгам. — Это очень
хорошая книга, я и теперь часто перечитываю ее.
Неточные совпадения
— Я думаю, что у него очень
хорошая мысль, — ответил он. — О фирме, разумеется, мечтать заранее не надо, но пять-шесть
книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет. А что касается до того, что он сумеет повести дело, так в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
Помнишь, ты хотел после
книг объехать чужие края, чтоб
лучше знать и любить свой?
Левин вызвался заменить ее; но мать, услыхав раз урок Левина и заметив, что это делается не так, как в Москве репетировал учитель, конфузясь и стараясь не оскорбить Левина, решительно высказала ему, что надо проходить по
книге так, как учитель, и что она
лучше будет опять сама это делать.
Она знала тоже, что действительно его интересовали
книги политические, философские, богословские, что искусство было по его натуре совершенно чуждо ему, но что, несмотря на это, или
лучше вследствие этого, Алексей Александрович не пропускал ничего из того, что делало шум в этой области, и считал своим долгом всё читать.
— Возьмите, возьмите эти ужасные
книги! — сказала она, отталкивая лежавшие пред ней на столе тетради. — Зачем вы дали их мне!.. Нет, всё-таки
лучше, — прибавила она, сжалившись над его отчаянным лицом. — Но это ужасно, ужасно!