Как только вошел я в аудиторию, я почувствовал, как личность моя исчезает в этой толпе молодых, веселых лиц, которая в ярком солнечном свете, проникавшем в большие окна, шумно колебалась по всем дверям и коридорам.
Я любил этот шум, говор, хохотню по аудиториям; любил во время лекции, сидя на задней лавке, при равномерном звуке голоса профессора мечтать о чем-нибудь и наблюдать товарищей; любил иногда с кем-нибудь сбегать к Матерну выпить водки и закусить и, зная, что за это могут распечь, после профессора, робко скрипнув дверью, войти в аудиторию; любил участвовать в проделке, когда курс на курс с хохотом толпился в коридоре.
Главными героями этих подвигов были Зухин, а в конце курса — Семенов. На Семенова все последнее время смотрели с каким-то даже ужасом, и когда он приходил на лекцию, что случалось довольно редко, то в аудитории происходило волнение.
Подобные соображения заранее подымают автора в глазах читателя, подобно тому как стечение образованной публики в аудитории заранее внушает нам некоторое уважение к профессору, решающемуся читать пред такими слушателями…
Если талантливый актер пускается в фарс для приобретения успеха, — это унижает публику; если профессор астрономии считает нужным объяснять своим слушателям таблицу умножения, — это унижает его аудиторию.
Костомаров читал «Историю Московской Руси XVI века», и лекции его, отмеченные мастерством изложения, представляли интерес увлекательный, так что аудитория его достигала до двух тысяч слушателей.
Но тогда даже профессор духовного красноречия на богословском факультете Сорбонны, аббат Грэтри (я и к нему заглядывал на лекции), тоже по-своему выказывал некоторое свободомыслие. И часто молодежь (даже и в Высшей педагогической школе, где он также преподавал) увлекалась им. Он говорил очень искренно и горячо и подкупал этим свою аудиторию более многих лекторов Сорбонны, College de France и Ecole de droit.
Она скривилась и открыла рот что-то ответить, но тут дверь аудитории распахнулась, и внутрь влетела тощая блондинка в коротком платье, едва прикрывающем то место, откуда начинались её бесконечные ноги.
Наука, выросшая вдали от жизни, за стенами аудиторий, держалась большею частию в отвлечениях, говорила свысока, языком трудным и в то же время неопределённым, которым она столько же высказывалась, сколько скрывалась…
Современная наука начинает входить в ту пору зрелости, в которой обнаружение, отдание себя всем становится потребностью. Ей скучно и тесно в аудиториях и коференц-залах; она рвется на волю, она хочет иметь действительный голос в действительных областях жизни.
Хулиганам почти всегда нужна аудитория — пусть даже в единственном числе, перед которой они могут «пофикстулить»: пофасонить своей исключительностью. Помоечный геростратизм, подъездное наполеонство, закоулочное гестаповство.
Да, его целевая аудитория намного шире, и далеко не все заинтересуются, но всё равно это может дать ручеёк новых подписчиков.
Большая часть студентов уже покинула аудиторию, а оставшиеся окружили столик преподавателя, чтобы прислушаться к его дополнительным комментариям.
Она скривилась и открыла рот что-то ответить, но тут дверь аудитории распахнулась, и внутрь влетела тощая блондинка в коротком платье, едва прикрывающем то место, откуда начинались её бесконечные ноги.