по произведению «Четвёртая русская книга для чтения» (Толстой Л. Н., 1886) искать по всей классике
Область поиска
«Четвёртая русская книга для чтения» (Толстой Л. Н., 1886) по всей классике
Он натирал крепко стекло шелком с мазью и потом к стеклу подводил медную шишечку, укрепленную в стекле, и из стекла перескакивала искра в медную шишечку.
Вот он и стал пытать, не будут ли мертвые лягушки двигать ногами и от воздушного электричества. Для этого он взял лягушек, снял с них шкуру, отрезал головы и передние лапы и подвесил их медными крючками к крыше под железный желоб. Он думал, что когда найдет гроза и в воздухе будет много электричества, то через медную проволоку электричество пройдет в лягушек, и они начнут шевелиться.
Только гроза проходила несколько раз, а лягушки не шевелились. Гальвани стал уже снимать их, да, снимаючи, тронул лягушечьей ногой о желоб, — и нога дрыгнула. Гальвани снял лягушек и стал пробовать так: он привязал к медному крючку железную проволоку и проволокой трогал лягушечью лапу, — и лапа дрыгала.
Он попробовал трогать лягушку не так, как Гальвани, не медным крючком с железною проволокой, а либо медною проволокой с медным крючком, либо железной с железным крючком, — и лягушки не шевелились.
Её волнение понять можно, одно неверное либо резкое движение бедром – и запланированный отпуск мог накрыться медным тазом, а вернее – прощай звание пилота аэростата, и да здравствуй снова сиделка у постели больной!
Репетируют второй и третий раз, но у одного из солдат движенья по-прежнему не хороши, а лицо беспомощно-напряженно, будто он играет на большой медной трубе.
Нет грани меж прозой и стихом: Речение, В котором все слова притерты, Пригнаны и сплавлены Умом и терпугом, паялом и терпеньем, Становится лирической строфой, — Будь то страница Тацита Иль медный текст закона.
Лоб, не краснеющий, хоть есть с чего краснеть, Нахальство языка и зычность медной груди, Вот часто все, что надобно иметь, Чтобы попасть в передовые люди.
Её волнение понять можно, одно неверное либо резкое движение бедром – и запланированный отпуск мог накрыться медным тазом, а вернее – прощай звание пилота аэростата, и да здравствуй снова сиделка у постели больной!
Официант нашёл на ладони две медные монеты по пятьдесят копеек – деньги по нынешним временам совсем бросовые и отнёс их мужику за стойкой.
Репетируют второй и третий раз, но у одного из солдат движенья по-прежнему не хороши, а лицо беспомощно-напряженно, будто он играет на большой медной трубе.