Видно было, что со двора недавно был вывезен навоз:
земля была еще черная, потная, и местами, особенно в воротищах, валялись красные волокнистые клочья.
Неточные совпадения
— Да как облегчить? Известное дело, коли
землей владать, то и барщину править надо — уж порядки известные. Как-нибудь малого дождусь. Только
будет милость ваша на счет училища его увольте; а то намедни земский приходил, тоже говорит, и его ваше сиятельство требует в училищу. Уж его-то увольте: ведь какой у него разум, ваше сиятельство? Он еще млад, ничего не смыслит.
— Так вот и навозь ее, чтоб не
было глины; а
земля хлеб родит, и
будет чем скотину кормить.
Но Нехлюдов прямо с головы подошел к лошади и, вдруг ухватив ее за уши, пригнул к
земле с такой силой, что меренок, который, как оказывалось,
была очень смирная мужицкая лошадка, зашатался и захрипел, стараясь вырваться.
— Ведь надо работать, братец: без работы что же
будет? Вот теперь у тебя хлеба уж нет, а всё это отчего? Оттого, что у тебя
земля дурно вспахана, да не передвоена, да не во-время засеяна — всё от лени. Ты просить у меня хлеба: ну, положим, я тебе дам, потому что нельзя тебе с голоду умирать, да ведь этак делать не годится. Чей хлеб я тебе дам? как ты думаешь, чей? Ты отвечай: чей хлеб я тебе дам? — упорно допрашивал Нехлюдов.
— Зачем ты в
землю кланяешься? — говорил Нехлюдов, с досадой поднимая ее за плечи. — Разве нельзя так сказать? Ты знаешь, что я этого не люблю. Жени сына, пожалуйста; я очень рад, коли у тебя
есть невеста на примете.
— Да хочу, чтоб он у меня
землю нанял, десятин тридцать, и свое бы хозяйство завел, да еще чтоб лес он купил со мной вместе. Ведь деньги у него
есть, так что ж им, так, даром лежать? Как ты об этом думаешь, кормилица?
Да как им исправным не
быть, батюшка, ваше сиятельство! — продолжала кормилица: — при трех
землях живут, семья большая, всё работники, да и старик-от — чтò же худо говорить — сказать, что хозяин настоящий.
— Так вот Карп захочет, может-быть, заняться и
землей и рощами — кàк ты думаешь? — сказал барин, желавший от кормилицы выпытать всё, чтò она знала про своих соседей.
— Оно, конечно, ваше сиятельство,
землю нанять можно, когда б где сподручная
была.
—
Землей потереть: оно ничего, — сказал старик, выходя на двор вслед за барином. Барин потер
землею то место, где
был ужален, краснея, быстро оглянулся на Карпа и Игната, которые не смотрели на него, и сердито нахмурился.
Петроград встретил оттепелью, туманом, все на
земле было окутано мокрой кисеей, она затрудняла дыхание, гасила мысли, вызывала ощущение бессилия. Дома ждала неприятность: Агафья, сложив, как всегда, руки на груди, заявила, что уходит работать в госпиталь сиделкой.
Вот еще какие
земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть; нет-нет да и услышишь, что на белом свету делается; а то бы так дураками и померли.
«Но да пощадит оно, — восклицает автор (то есть просвещение) (стр. 96), — якутов и подобных им, к которым природа их
земли была мачехою!» Другими словами: просвещенные люди! не ходите к якутам: вы их развратите!
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов,
земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И
был глубокий эконом, // То
есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И
земли отдавал в залог.
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься
был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую
земле.
Еще предвижу затрудненья: // Родной
земли спасая честь, // Я должен
буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
— Стало
быть, вы готовы уступить ему другие
земли?