Неточные совпадения
Когда в третий раз царь набрал полную чашу и стал подносить ее к губам, сокол опять разлил ее. Царь рассердился и, со всего размаха ударив сокола об камень, убил его. Тут подъехали царские слуги, и один из них побежал вверх к роднику, чтобы найти побольше воды и скорее набрать полную чашу.
Только и слуга не принес воды; он вернулся с пустой чашкой и сказал: «Ту воду нельзя пить: в роднике змея, и она выпустила свой яд в воду. Хорошо,
что сокол разлил воду. Если бы ты выпил этой воды, ты бы умер».
Заяц сказал раз гончей собаке: «Для
чего ты лаешь, когда гонишься за нами? Ты бы скорее поймала нас, если бы бежала молча. А с лаем ты
только нагоняешь нас на охотника: ему слышно, где мы бежим, и он забегает с ружьем нам навстречу, убивает нас и ничего не дает тебе».
Собака сказала: «Я не для этого лаю, а лаю
только потому,
что когда слышу твой запах, то и сержусь, и радуюсь,
что я вот сейчас поймаю тебя; и сама не знаю зачем, но не могу удержаться от лая».
Олень подошел к речке напиться, увидал себя в воде и стал радоваться на свои рога,
что они велики и развилисты, а на ноги посмотрел и говорит: «
Только ноги мои плохи и жидки». Вдруг выскочи лев и бросься на оленя. Олень пустился скакать по чистому полю. Он уходил, а как пришел в лес, запутался рогами за сучья, и лев схватил его. Как пришло погибать оленю, он и говорит: «То-то глупый я! Про кого думал,
что плохи и жидки, то спасали, а на кого радовался, от тех пропал».
Волк обрадовался и подумал: «Теперь я буду долго сыт;
только я не стану есть всего вдруг, а буду есть понемногу, чтобы ничего не пропало: сперва съем
что пожестче, а потом закушу тем,
что помягче и послаще».
Кора у деревьев — те же жилы у человека: чрез жилы кровь ходит по человеку — и чрез кору сок ходит по дереву и поднимается в сучья, листья и цвет. Можно из дерева выдолбить все нутро, как это бывает у старых лозин, но
только бы кора была жива — и дерево будет жить; но если кора пропадет, дерево пропало. Если человеку подрезать жилы, он умрет, во-первых, потому,
что кровь вытечет, а во-вторых, потому,
что крови не будет уже ходу по телу.
Лед раздается от мороза, оттого делается легче воды и плавает на воде, и
только снизу подмерзает и делается толще и толще, но никогда не замерзает до дна. А если бы вода сжималась от мороза, как сжимается железо, то верхняя вода замерзала бы на реке и тонула бы, потому
что лед был бы тяжелее воды. Потом опять бы замерзла верхняя вода и тонула бы, и так замерзли бы озера и реки от дна и до верху.
Чувства у паука так тонки,
что когда в воздухе начнет
только собираться сырость, и мы этой сырости не слышим, и для нас погода еще ясная, — для паука уже идет дождь.
— Нет, я доволен, — сказал Бауакас. —
Только хотелось бы мне знать, почем ты узнал,
что жена была ученого, а не мужика,
что деньги были мясниковы, а не масленниковы и
что лошадь была моя, а не нищего?
Когда мы сидели и отдыхали за городом, мужик сказал,
что надо теперь работать, кто
что умеет; купец сказал,
что он умеет торговать, но
что у него денег нет; а я сказал,
что я умею
только царствовать, да у меня царства нет.
Только вдруг я почувствовал,
что я свернулся немножко на бок седла.
Солдат пошел со мной, да так скоро,
что я бегом за ним не поспевал. Вот пришли мы в свой дом. Солдат помолился богу и говорит: «Здравствуйте!» Потом разделся, сел на конник и стал оглядывать избу и говорит: «
Что ж, у вас семьи только-то?» Мать оробела и ничего не говорит,
только смотрит на солдата. Он и говорит: «Где ж матушка?» — а сам заплакал. Тут мать подбежала к отцу и стала его целовать. И я тоже взлез к нему на колени и стал его обшаривать руками. А он перестал плакать и стал смеяться.
Отчего это так будет? — Оттого,
что как
только пар станет водой, он выпустит из себя лишнее тепло в воздух.
Но слышно было по лаю,
что они не брали его, а
только кружились около.
Но как
только он увидит человека, то сейчас же вытягивается по сучку, так
что только привычный охотник различит его, а непривычный будет стоять подле и ничего не увидит.
Он вот
что сделал: как
только Булька забежит ему вперед, Мильтон бросит след, повернет в другую сторону и притворится,
что он ищет.
Когда она увидала собаку, она спрятала ноги и голову и опустилась на траву, так
что видна была
только одна скорлупа. Мильтон схватил ее и стал грызть, но не мог прокусить ее, потому
что у черепахи на брюхо такая же скорлупа, как и на спине.
Только спереди, сзади и с боков есть отверстия, куда она пропускает голову, ноги и хвост.
Одна черепаха в весну кладет сотни яиц. Скорлупа черепахи — это ее ребра.
Только у людей и других животных ребра бывают каждое отдельно, а у черепахи ребра срослись в скорлупу. Главное же то,
что у всех животных ребра бывают внутри, под мясом, а у черепахи ребра сверху, а мясо под ними.
Только у канавы, на углу станицы, мы услыхали подлаиванье, визг и видели сквозь месячный туман,
что поднялась пыль и
что собаки возились с волком.
Она делает то же,
что мы делаем, если нам говорят громко над самым ухом: мы отойдем и тогда издали
только разберем,
что говорят; или когда слишком близко от нас то,
что мы рассматриваем, — мы отстранимся и тогда рассмотрим.
Жена сказала,
что она уже подавала прошение царю, но
что прошение не дошло. Аксенов ничего не сказал и
только потупился. Тогда жена сказала...
Когда жена ушла, Аксенов стал вспоминать,
что говорили. Когда он вспомнил,
что жена тоже подумала на него и спрашивала его, он ли убил купца, он сказал себе: «Видно, кроме бога, никто не может знать правды, и
только его надо просить и от него
только ждать милости». И с тех пор Аксенов перестал подавать прошения, перестал надеяться и
только молился богу.
— Так, братцы, ни за
что сюда попал. У ямщика лошадь отвязал от саней. Поймали, говорят: украл. А я говорю: я
только доехать скорей хотел, — я лошадь пустил. Да и ямщик мне приятель. Порядок, я говорю? — Нет, говорят, украл. А того не знают,
что и где украл. Были дела, давно бы следовало сюда попасть, да не могли уличить, а теперь не по закону сюда загнали. Да врешь, — бывал в Сибири, да недолго гащивал…
Его стали спрашивать,
чему он удивлялся и где он видел Аксенова; но Макар Семенов не отвечал, он
только сказал...
Как
только Аксенов услыхал эти слова, он подумал,
что этот самый человек убил купца.
На пятый день одному рыбаку случилось поймать очень большую, прекрасную рыбу, и захотел он подарить ее царю. Вот пришел он к Поликрату на двор, и когда Поликрат вышел к нему, рыбак сказал: «Царь, я поймал эту рыбу и принес тебе, потому
что такую прекрасную рыбу
только царю кушать». Поликрат поблагодарил рыбака и позвал его к себе обедать. Рыбак отдал рыбу и пошел к царю, а повара разрезали рыбу и нашли в ней тот самый перстень,
что Поликрат бросил в море.
Тогда Поликрат захотел сам ехать к Оройтесу — смотреть его богатства. В эту самую ночь дочь Поликрата увидела во сне,
что он будто висит на воздухе. Дочь и стала просить отца, чтоб он не ездил к Оройтесу; но отец рассердился и сказал,
что он ее не отдаст замуж, если она не замолчит сейчас. А дочь сказала: «Я рада никогда не идти замуж,
только не езди ты к Оройтесу: я боюсь,
что с тобой случится беда».
Неточные совпадения
Еще бокалов жажда просит // Залить горячий жир котлет, // Но звон брегета им доносит, //
Что новый начался балет. // Театра злой законодатель, // Непостоянный обожатель // Очаровательных актрис, // Почетный гражданин кулис, // Онегин полетел к театру, // Где каждый, вольностью дыша, // Готов охлопать entrechat, // Обшикать Федру, Клеопатру, // Моину вызвать (для того, // Чтоб
только слышали его).
— Да
что ж, барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут
только заметил он,
что Селифан подгулял.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши,
что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в
чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Достаточно сказать
только,
что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», — словом, вмиг смекнет, в
чем дело.