Неточные совпадения
Дикий осел увидал ручного осла, подошел к нему и стал хвалить его жизнь: как и телом-то он гладок и какой ему корм сладкий. Потом, как навьючили ручного осла, да как сзади стал погонщик подгонять его дубиной, дикий осел и
говорит: «Нет, брат, теперь
не завидую, — вижу, что твое житье тебе соком достается».
Собака заснула за двором. Голодный волк набежал и хотел съесть ее. Собака и
говорит: «Волк! подожди меня есть, — теперь я костлява, худа. А вот, дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда мне еды будет вволю, я разжирею, — лучше тогда меня съесть». Волк поверил и ушел. Вот приходит он в другой раз и видит — собака лежит на крыше. Волк и
говорит: «Что ж, была свадьба?» А собака и
говорит: «Вот что, волк: коли другой раз застанешь меня сонную перед двором,
не дожидайся больше свадьбы».
Царь
не дал ничего. Нищий сказал: «Царь, ты, видно, забыл, что бог всем один отец; мы все братья, и нам всем делиться надо». Тогда царь остановился и сказал: «Ты правду
говоришь, мы братья и нам делиться надо», — и дал нищему золотую деньгу. Нищий взял золотую деньгу и сказал: «Ты мало дал; разве так делятся с братьями? Надо делить поровну. У тебя миллион денег, а ты мне дал одну». Тогда царь сказал: «То правда, что у меня миллион денег, а я тебе дал одну; но у меня и братьев столько же, сколько денег».
И сколько примеров зрячий ни
говорил, слепой
не мог понять, какой бывает белый цвет молока.
Барин принял гуся и
говорит мужику: «Спасибо, мужик, тебе за гуся, только
не знаю, как мы твоего гуся делить будем.
Комар прилетел ко льву и
говорит: «Ты думаешь, в тебе силы больше моего? Как бы
не так! Какая в тебе сила? Что царапаешь когтями и грызешь зубами, это и бабы так-то с мужиками дерутся. Я сильнее тебя; хочешь, выходи на войну!» И комар затрубил и стал кусать льва в голые щеки и в нос. Лев стал бить себя по лицу лапами и драть когтями; изодрал себе в кровь все лицо и из сил выбился.
Лев от старости
не мог уже ловить зверей и задумал хитростию жить: зашел он в пещеру, лег и притворился больным. Стали ходить звери его проведывать, и он съедал тех, которые входили к нему в пещеру. Лисица смекнула дело, стала у входа в пещеру и
говорит: «Что, лев, как можешь?»
Лев
говорит: «Плохо. Да ты отчего же
не входишь?» А лисица
говорит: «Оттого
не вхожу, что по следам вижу — входов много, а выходов нет».
Один алжирский царь Бауакас захотел сам узнать, правду ли ему
говорили, что в одном из его городов есть праведный судья, что он сразу узнаёт правду и что от него ни один плут
не может укрыться.
На воде масла
не было, стало быть, мясник
говорит правду.
— Я
не купец, а царь Бауакас. Я приехал сюда, чтобы видеть, правда ли то, что
говорят про тебя. Я вижу теперь, что ты мудрый судья. Проси у меня, чего хочешь, я награжу тебя.
А царевич
говорит: «А я
не умею ни работать, ни торговать, я только умею царствовать. Если б было у меня царство, я бы хорошо царствовал».
А мужик
говорит: «А мне ни денег, ни царства
не нужно; у меня только бы ноги ходили, да руки ворочали, — я проживу и вас еще прокормлю. А то вы, пока кто денег, а кто царства дожидаетесь, с голоду помрете».
А царевич
говорит: «Купцу деньги нужны, мне царство нужно, тебе сила нужна, чтоб работать: а и деньги, и царство, и сила — нам от бога. Захочет бог — и мне царство даст, и тебе силу, а
не захочет — ни тебе силы, ни мне царства
не даст».
Мужик
не стал слушать, а пошел в город. В городе он нанялся таскать дрова. Ввечеру ему заплатили деньги. Он их принес товарищам и
говорит: «Вы покуда собираетесь царствовать, а я уж заработал».
Царевич и
говорит: «Ну, теперь мой черед идти в город. Вам обоим посчастливилось, может, и мне то же будет. Для бога ничего
не трудно, — что тебе, мужику, дать работу, что купцу барыши, что царевичу царство».
Входит царевич в город, видит он — народ ходит по улицам и плачет. Царевич стал спрашивать, о чем плачут. Ему
говорят: «Разве
не знаешь, нынче в ночь наш царь умер, и другого царя нам такого
не найти». — «Отчего же он умер?» — «Да, должно быть, злодеи наши отравили». Царевич рассмеялся и
говорит: «Это
не может быть».
Вдруг один человек присмотрелся к царевичу, приметил, что он
говорит не чисто по-ихнему и одет
не так, как все в городе, и крикнул: «Ребята! этот человек подослан к нам от наших злодеев разузнавать про наш город. Может, он сам отравил царя. Видите, он и
говорит не по-нашему, и смеется, когда мы все плачем. Хватайте его, ведите в тюрьму!»
Когда он все это сказал, судья замолчал и
не знал, что
говорить. Вдруг один человек из народа закричал: «Нам бог послал этого царевича. Мы
не найдем себе лучшего царя! Выбирайте его в цари!»
Старец будто подошел к нему и
говорит: «Ты зачем себе пищи
не припасаешь?
Солдат поглядел на меня и
говорит: «А отца своего видал?» Я
говорю: «Он в солдатах,
не видал».
А отец и
говорит: «Это чья же молодая бабочка?» А мать засмеялась и
говорит: «Свою дочь
не узнал».
А он
говорит: «Нет уж, пятый год
не пью; а вот яичницу подавай!» Он помолился богу, сел за стол и стал есть.
Потом он
говорит: «Кабы я
не бросил пить, я бы и унтер-офицером
не был, и домой бы ничего
не принес, а теперь слава богу».
Я сел на печку и стал плакать, Тут отец вошел в избу и
говорит: «О чем плачешь?» Я
говорю: «Я хотел за тобой бечь, а мать меня
не пустила, да еще побила», — и еще пуще заплакал.
Отец засмеялся, подошел к матери и стал ее бить нарочно, а сам приговаривал: «
Не бей Федьку,
не бей Федьку!» Мать нарочно будто заплакала, отец засмеялся и
говорит: «Вот вы с Федькой какие на слезы слабые, сейчас и плакать».
Завелось в одном доме много мышей. Кот забрался в этот дом и стал ловить мышей. Увидали мыши, что дело плохо, и
говорят: «Давайте, мыши,
не будем больше сходить с потолка, а сюда к нам коту
не добраться!» Как перестали мыши сходить вниз, кот и задумал, как бы их перехитрить. Уцепился он одной лапой за потолок, свесился и притворился мертвым. Одна мышь выглянула на него, да и
говорит: «Нет, брат! хоть мешком сделайся, и то
не подойду».
Перепелка с кормом прилетела к гнезду и увидала, что кругом все обкошено. Она и
говорит перепелятам: «Ну, дети, беда пришла! Теперь молчите и
не шевелитесь, а то пропадете; вечером переведу вас». А перепелята радовались, что в лугу светлее стало, и
говорили: «Мать — старая, оттого и
не хочет, чтобы мы веселились», — и стали пищать и свистать.
Старый казак
говорил, что тут нет ничего удивительного, что это был
не волк, что это была ведьма и что она заколдовала мое ружье.
Я ездил везде по округе и спрашивал про Бульку, но
не мог узнать, куда он делся и как он издох. Если бы он бегал и кусал, как делают бешеные собаки, то я бы услыхал про него. А верно, он забежал куда-нибудь в глушь и один умер там. Охотники
говорят, что когда с умной собакой сделается стечка, то она убегает в поля или леса и там ищет травы, какой ей нужно, вываливается по росам и сама лечится. Видно, Булька
не мог вылечиться. Он
не вернулся и пропал.
Охотник поставил у озера сети и накрыл много птиц. Птицы были большие, подняли сеть и улетели с ней. Охотник побежал за птицами. Мужик увидал, что охотник бежит, и
говорит: «И куда бежишь? Разве пешком можно догнать птицу?» Охотник сказал: «Кабы одна была птица, я бы
не догнал, а теперь догоню».
Немного погодя повар стал чистить горох, репу и лук и выбросил обрезки. Собаки кинулись, отвернули носы и
говорят: «Испортился наш повар — прежде хорошо готовил, а теперь никуда
не годится».
Пастухи Нумитора были сердиты за это на близнецов, выбрали время, когда Ромула
не было, схватили Рема и привели в город к Нумитору и
говорят: «Проявились в лесу два брата, отбивают скотину и разбойничают. Вот мы одного поймали и привели». Нумитор велел отвести Рема к царю Амулию. Амулий сказал: «Они обидели братниных пастухов, пускай брат их и судит». Рема опять привели к Нумитору. Нумитор позвал его к себе и спросил: «Откуда ты и кто ты такой?»
— Поутру купца нашли зарезанным на постели. Кроме тебя, некому было это сделать. Изба была заперта изнутри, а в избе никого, кроме тебя,
не было. Вот и ножик в крови у тебя в мешке, да и по лицу видно.
Говори, как ты убил его и сколько ты ограбил денег?
Когда жена ушла, Аксенов стал вспоминать, что
говорили. Когда он вспомнил, что жена тоже подумала на него и спрашивала его, он ли убил купца, он сказал себе: «Видно, кроме бога, никто
не может знать правды, и только его надо просить и от него только ждать милости». И с тех пор Аксенов перестал подавать прошения, перестал надеяться и только молился богу.
В Сибири, на каторге, Аксенов жил 26 лет. Волоса его на голове стали белые как снег, и борода отросла длинная, узкая и седая. Вся веселость его пропала. Он сгорбился, стал ходить тихо,
говорил мало, никогда
не смеялся и часто молился богу.
— Так, братцы, ни за что сюда попал. У ямщика лошадь отвязал от саней. Поймали,
говорят: украл. А я
говорю: я только доехать скорей хотел, — я лошадь пустил. Да и ямщик мне приятель. Порядок, я
говорю? — Нет,
говорят, украл. А того
не знают, что и где украл. Были дела, давно бы следовало сюда попасть, да
не могли уличить, а теперь
не по закону сюда загнали. Да врешь, — бывал в Сибири, да недолго гащивал…
Аксенов
не любил
говорить про свое несчастье; он вздохнул и сказал...
Макар Семенов
не вставал с полу и бился головой о землю и
говорил...
А коза и
говорит: «
Не за тем ты, волк, меня вниз зовешь, — ты
не об моем, а о своем корме хлопочешь».
Говорил Вольга Буслаевич:
«А
не бьют царей,
не казнят вас», —
Царя хлопнул о кирпищат пол,
И расшиб Салтана вдребезги.