— Ради бога, пойми меня, мой друг, — продолжал он, — я знаю, что от тревог нам бывает всегда больно, я жил и узнал это.
Я тебя люблю и, следовательно, не могу не желать избавить тебя от тревог. В этом моя жизнь, в любви к тебе: стало быть, и мне не мешай жить.
Неточные совпадения
— Ну и слава богу! — сказала
мне раз Катя, когда
я как тень, без дела, без мысли, без желаний, ходила из угла в угол, — Сергей Михайлыч приехал, присылал спросить о нас и хотел быть к обеду.
Ты встряхнись, моя Машечка, — прибавила она, — а то что он о
тебе подумает? Он так вас
любил всех.
— Этого
я не знаю, — отвечал он, — у каждого человека есть свои слова. А есть чувство, так оно выразится. Когда
я читаю романы,
мне всегда представляется, какое должно быть озадаченное лицо у поручика Стрельского или у Альфреда, когда он скажет: «
Я люблю тебя, Элеонора!» — и думает, что вдруг произойдет необыкновенное; и ничего не происходит ни у ней, ни у него, — те же самые глаза и нос, и все то же самое.
Он сказал; «Вы не боитесь?» — а
я слышала, что он говорил: «
Люблю тебя, милая девушка!» —
Люблю!
люблю! — твердил его взгляд, его рука; и свет, и тень, и воздух, и все твердило то же самое.
— Да ведь
ты говорил, что нам нельзя ездить в свет, да и
ты не
любишь, — отвечала
я, улыбаясь и умоляющим взглядом глядя на него.
«Постой! — часто думала
я, отыскивая глазами в конце залы его незамеченную, иногда скучающую фигуру, — постой! — думала
я, — приедем домой, и
ты поймешь и увидишь, для кого
я старалась быть хороша и блестяща и чтó
я люблю из всего того, что окружает
меня нынешний вечер».
Ты отнял от
меня свое доверие, любовь, уважение даже; потому что
я не поверю, что
ты меня любишь теперь, после того, что было прежде.
— Что
я не
люблю тебя? говори! говори! — досказала
я, и слезы полились у
меня из глаз.
Я села на скамейку и закрыла платком лицо.
— Не знаю, в чем
ты упрекаешь
меня, — начал он, — ежели в том, что
я уже не так
любил тебя, как прежде…
— Зачем же
ты проживал со
мною и давал
мне проживать этот вздор, ежели
ты любишь меня? — сказала
я.
—
Ты рассуждал,
ты рассуждал много, — сказала
я. —
Ты мало
любил.
— Это жестоко, что
ты сейчас сказала, но это правда, — проговорил он, вдруг приподнимаясь и начиная ходить по террасе, — да, это правда.
Я виноват был! — прибавил он, останавливаясь против
меня. — Или
я не должен был вовсе позволить себе
любить тебя, или
любить проще, да.
— Послушай, милая, добрая Бэла, — продолжал Печорин, — ты видишь, как
я тебя люблю; я все готов отдать, чтобы тебя развеселить: я хочу, чтоб ты была счастлива; а если ты снова будешь грустить, то я умру.
«Друг мой, — сказал бы я ей, —
я тебя люблю, но еще сверх того желаю, чтобы ты меня уважала, — вот!» Так ли, так ли я говорю?..
— У тебя молодые, крепкие силы, и ты любишь ясно, покойно, а я… но ты знаешь, как
я тебя люблю! — сказал он, сползая на пол и целуя ее руки.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: //
Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас
я забывал // И жажду славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто
любит более
тебя, // Пусть пишет далее
меня».
Поцелуй
меня, душа, смерть
люблю тебя!