Всякое богатство грешно и гадко. Но нет богатства более грешного и более гадкого, чем богатство, основанное на земельной собственности. То,
что называется правом земельной собственности, лишило половину людей земного шара их законного и естественного наследства.
Казалось бы, что для того, чтобы признать важность занятия тем,
что называется наукой, надо доказать, что эти занятия полезны. Люди же науки обыкновенно утверждают, что так как мы занимаемся известными предметами, то занятия эти наверное когда-нибудь будут полезны.
Тот, кто молод и мало испытал, не знает того, что узнают старые люди опытом, — не знает того, что всё, что нам неприятно, тяжело, что все,
что называется горем, всё это настоящее добро, что все это только испытание, проверка того, насколько мы тверды в том, что знаем и исповедуем. А если мы нетверды, то эти испытания нужны нам для того, чтобы сделать нас твердыми.
Неточные совпадения
Есть в Америке от рождения слепая, глухая и немая девочка. Ее выучили ощупью читать и писать. Когда учительница ее объяснила ей,
что есть бог, девочка сказала,
что она всегда знала, но только не знала, как это
называется.
Грехом в пахоте
называется то, когда пахарь не удержал плуг, и он выскочил из борозды и не захватил того,
что должно.
Правда,
что богатство — скопление труда; но обыкновенно один человек производит труд, а другой — скопление. И это-то учеными людьми
называется «разделением труда».
Можно бы было понять то,
что люди считают себя неравными потому,
что один сильнее, больше телом,
чем другой, или умнее, или бойчее, или больше знает, или добрее,
чем другой. Но обыкновенно не по этому разделяют людей и считают одних людей выше, а других ниже. Неравными считают людей потому,
что один
называется князем, генералом, а другой мужиком, рабочим, один в дорогой одежде, а другой в лаптях.
Мы удивляемся на то, как то,
что теперь
называется христианством, далеко от того,
что проповедовал Иисус, и как жизнь наша далека от христианства.
Люди — разумные существа, и потому они должны бы видеть,
что месть не может уничтожить зла, должны бы видеть,
что избавление от зла — только в том,
что противно злу: в любви, а никак не в мести, как бы она ни
называлась. Но люди не видят этого: они верят в возмездие.
Вредно распространение между людьми мыслей о том,
что наша жизнь есть произведение вещественных сил и находится в зависимости от этих сил. Но когда такие ложные мысли
называются науками и выдаются за святую мудрость человечества, то вред, производимый таким учением, ужасен.
То,
что у нас
называется наукой, почти всё только выдумки богатых людей, нужные только затем, чтобы занять их праздное время.
Только перенеси человек смысл своей жизни из достижения внешних благ в служение отцу, и нет уже для такого человека разницы между тем,
что в мирской жизни
называется счастием или несчастием.
Ведь это история, понимаете ли: история, сконапель истоар, [Сконапель истоар (от фр. се qu’on appele histoire) —
что называется, история.] — говорила гостья с выражением почти отчаяния и совершенно умоляющим голосом.
— Я слышал, однако, что у вас здесь много знакомых. Вы ведь то,
что называется «не без связей». Зачем же вам я-то в таком случае, как не для целей?
— Да, он глуп, но — в меру возраста. Всякому возрасту соответствует определенная доза глупости и ума. То,
что называется сложностью в химии, — вполне законно, а то, что принимается за сложность в характере человека, часто бывает только его выдумкой, его игрой. Например — женщины…
Неточные совпадения
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и благодарил его за то,
что он дал ему случай увидеть на деле ход производства;
что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому
что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют;
что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет
называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так
что уже тогда никто не осмелится украсть.
Ярб уже успел облобызаться с аглицким псом, с которым, как видно, был знаком уже давно, потому
что принял равнодушно в свою толстую морду живое лобызанье Азора (так
назывался аглицкий пес).
Нужно тебе знать,
что он мошенник и в его лавке ничего нельзя брать: в вино мешает всякую дрянь: сандал, жженую пробку и даже бузиной, подлец, затирает; но зато уж если вытащит из дальней комнатки, которая
называется у него особенной, какую-нибудь бутылочку — ну просто, брат, находишься в эмпиреях.
Не раз давно уже он говорил со вздохом: «Вот бы куда перебраться: и граница близко, и просвещенные люди, а какими тонкими голландскими рубашками можно обзавестись!» Надобно прибавить,
что при этом он подумывал еще об особенном сорте французского мыла, сообщавшего необыкновенную белизну коже и свежесть щекам; как оно
называлось, бог ведает, но, по его предположениям, непременно находилось на границе.
Помните, Илья Ильич, — вдруг гордо прибавила она, встав со скамьи, —
что я много выросла с тех пор, как узнала вас, и знаю, как
называется игра, в которую вы играете… но слез моих вы больше не увидите…