Неточные совпадения
В мирских делах никогда не знаешь наверное, нужно ли делать то, что делаешь, и выйдет ли из твоего дела то, чего
хочешь. Но не то, когда живешь для души. Живи для души, и ты наверное
будешь знать, что надо делать именно то, чего требует душа, наверное
будешь знать и то, что выйдет только
хорошее из того, что ты делаешь.
Все люди только одного
хотят и об одном хлопочут: о том, чтобы жить хорошо. И потому с самых старинных времен всегда и везде святые и мудрые люди думали и поучали людей о том, как им надо жить, чтобы жизнь их
была не дурная, а
хорошая. И все эти мудрые и святые люди в разных местах и в разное время учили людей одному и тому же учению.
Если я могу силой заставлять человека делать то, что считаю
хорошим, то точно так же другой человек может заставлять меня силой делать то, что он считает
хорошим,
хотя бы то, что мы, я с ним, считаем
хорошим,
было совсем противно одно другому.
Если ты видишь, что устройство общества дурно, и ты
хочешь исправить его, то знай, что для этого
есть только одно средство: то, чтобы все люди стали
лучше; а для того, чтобы люди стали
лучше, в твоей власти только одно: самому сделаться
лучше.
Люди
хотят оставаться такими плохими, какие
были, и
хотят, чтобы вся жизнь в то же время
была лучше.
Выгода служения богу перед служением людям та, что перед людьми невольно
хочешь выказаться в лучшем свете и огорчаешься, когда тебя выставляют в дурном. Перед богом ничего этого нет. Он знает тебя, каков ты, и перед ним никто тебя ни восхвалить, ни оклеветать не может, так что тебе перед ним не нужно казаться, а нужно только
быть хорошим.
Между тунгусским шаманом и европейским управляющим церковью — прелатом или (взяв для примера простых людей) между совершенно грубым, чувственным вогулом, который поутру кладет себе на голову лапу медвежьей шкуры, приговаривая молитву: не убий меня, и утонченным пуританином и индепендентом в Коннектикуте,
хотя и
есть разница в приемах, нет разницы в основах их веры, так как они оба принадлежат к одному и тому же разряду людей, которые полагают свое служение богу не в том, чтобы становиться
лучше, а в вере или в исполнении известных произвольных постановлений.
В наше время накопляется огромное количество знаний, достойных изучения. Скоро наши способности
будут слишком слабы, а жизнь слишком коротка, чтобы усвоить
хотя бы одну только наиболее полезную часть этих знаний. К нашим услугам полное изобилие богатств, но, восприняв их, мы должны снова отбрасывать многое как бесполезный хлам.
Было бы
лучше никогда не обременять себя им.
Если ты видишь, что устройство общества дурно, и ты
хочешь исправить его, то знай, что для этого
есть только одно средство: то, чтобы все люди стали
лучше. А для того, чтобы все люди стали
лучше, в твоей власти только одно: самому сделаться
лучше.
Не верь, что жизнь эта только переход в другой мир и что хорошо нам может
быть только там. Это неправда. Нам должно
быть хорошо здесь, в этом мире. И для того, чтобы нам
было хорошо здесь, в этом мире, нам нужно только жить так, как
хочет тот, кто послал нас в него. И не говори, что для того, чтобы тебе хорошо
было жить, надо, чтобы все хорошо жили, жили по-божьи. Это неправда. Живи сам по-божьи, сам делай усилие, и самому тебе наверное
будет хорошо и другим также от этого
будет наверное не хуже, но
лучше.
Левин чувствовал, что брат Николай в душе своей, в самой основе своей души, несмотря на всё безобразие своей жизни, не был более неправ, чем те люди, которые презирали его. Он не был виноват в том, что родился с своим неудержимым характером и стесненным чем-то умом. Но он всегда
хотел быть хорошим. «Всё выскажу ему, всё заставлю его высказать и покажу ему, что я люблю и потому понимаю его», решил сам с собою Левин, подъезжая в одиннадцатом часу к гостинице, указанной на адресе.
Неточные совпадения
Купец, который на рысаке
был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы
хотели сказать: «Алексей Иванович
хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов
было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Вероятно, он
был человек признательный и
хотел заплатить этим хозяину за
хорошее обращение.
— Знай господин сам
хотя сколько-нибудь толку в хозяйстве да умей различать людей — у него
будет всегда
хороший управитель».
Чичиков занялся с Николашей. Николаша
был говорлив. Он рассказал, что у них в гимназии не очень хорошо учат, что больше благоволят к тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что в городе стоит Ингерманландский гусарский полк; что у ротмистра Ветвицкого
лучше лошадь, нежели у самого полковника,
хотя поручик Взъемцев ездит гораздо его почище.
Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы
хотя одним чином
был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него
лучше всяких тесных дружеских отношений.