Неточные совпадения
Если бы мы только твердо держались того, чтобы соединяться с
людьми в том, в чем мы согласны с ними, и не
требовать от них согласия с тем, с чем они несогласны, мы бы были гораздо ближе к Христу, чем те
люди, которые, называя себя христианами, во имя Христа отделяют себя
от людей других вер,
требуя от них согласия с тем, что ими считается истиной.
Не надо ни особенно презирать, ни особенно почитать никакого
человека. Будешь презирать
человека — не оценишь того добра, которое есть в нем. Будешь слишком почитать
человека, будешь слишком много
требовать от него. Для того, чтобы не ошибиться, надо презирать, так же как и в себе, телесное
человека и уважать его как духовное существо, в котором живет дух божий.
Выяснить своими усилиями свое отношение к миру и держаться его, установить свое отношение к
людям на основании вечного закона делания другому того, что хочешь, чтобы тебе делали, подавлять в себе те дурные страсти, которые подчиняют нас власти других
людей, не быть ничьим господином и ничьим рабом, не притворяться, не лгать, ни ради страха, ни выгоды, не отступать
от требований высшего закона своей совести, — всё это
требует усилий; вообразить же себе, что установление известных порядков каким-то таинственным путем приведет всех
людей, в том числе и меня, ко всякой справедливости и добродетели, и для достижения этого, не делая усилий мысли, повторять то, что говорят все
люди одной партии, суетиться, спорить, лгать, притворяться, браниться, драться, — всё это делается само собой, для этого не нужно усилия.
Замечательно то, что в учении Христа в особенности претит
людям, не понимающим его, упоминание о непротивлении злу насилием. Упоминание это особенно неприятно им, потому что оно прямо
требует того, что нарушает весь привычный порядок их жизни. И потому
люди, не желающие изменить привычный порядок жизни, это упоминание об одном из неизбежных условий любви, называют особенной, независимой
от закона любви заповедью и всячески ее исправляют или просто отрицают.
Всякий мирской
человек, читая евангелие, в глубине души знает, что по этому учению нельзя ни под каким предлогом: ни ради возмездия, ни ради защиты, ни ради спасения другого, делать зло ближнему, и что поэтому, если он желает оставаться христианином, ему надо одно из двух: или переменить всю свою жизнь, которая держится на насилии, то есть на делании зла ближнему, или скрыть как-нибудь
от самого себя то, чего
требует учение Христа.
Каждый
человек, отдававшийся смолоду грубым животным побуждениям, не перестает предаваться им, несмотря на то, что совесть его
требует другого. Делает он так потому, что другие делают то же, что и он. Другие же делают то же, что он, по той же самой причине, по которой и он делает то, что делает. Выход из этого только один: освобождение себя каждым
человеком от заботы о людском мнении.
«Я очень сожалею о том, что должен предписывать отобрание произведений труда, заключение в тюрьму, изгнание, каторгу, казнь, войну, то есть массовое убийство, но я обязан поступить так, потому что этого самого
требуют от меня
люди, давшие мне власть», — говорят правители.
Людям кажется, что
требуют от них всего этого не
люди, а какое-то особое существо, которое они называют начальством, правительством, государством. А стоит только спросить себя: кто такое это начальство, правительство, государство, чтобы понять, что это просто
люди, такие же, как и все, и что приводить в исполнение все их предписания будет не кто иной, а только тот самый разряд
людей, над которыми и производятся эти насилия.
Если
человек знает все науки и говорит на всех языках, но не знает того, что он такое и что он должен делать, он просвещен гораздо менее той безграмотной старухи, которая верит в батюшку спасителя, то есть в бога, по воле которого она признает себя живущей, и знает, что этот бог
требует от нее праведности.
«Теперь мне можно на время отступить
от того, что должно и чего
требует моя совесть, потому что я не готов, — говорит себе
человек. — А вот я приготовлюсь, наступит время, и тогда я начну жить уже вполне сообразно с своей совестью».
От этого-то, повидимому, и зависит выражение мира и успокоения на лице у большинства покойников. Покойна и легка обыкновенно смерть каждого доброго
человека; но умереть с готовностью, охотно, радостно умереть — вот преимущество отрекшегося
от себя, того, кто отказывается
от воли к жизни, отрицает ее. Ибо лишь такой
человек хочет умереть действительно, а не повидимому, и, следовательно, не нуждается и не
требует дальнейшего существования своей личности.
Неточные совпадения
Петр Петрович не спеша вынул батистовый платок,
от которого понесло духами, и высморкался с видом хоть и добродетельного, но все же несколько оскорбленного в своем достоинстве
человека, и притом твердо решившегося
потребовать объяснений.
Илье Ильичу не нужно было пугаться так своего начальника, доброго и приятного в обхождении
человека: он никогда никому дурного не сделал, подчиненные были как нельзя более довольны и не желали лучшего. Никто никогда не слыхал
от него неприятного слова, ни крика, ни шуму; он никогда ничего не
требует, а все просит. Дело сделать — просит, в гости к себе — просит и под арест сесть — просит. Он никогда никому не сказал ты; всем вы: и одному чиновнику и всем вместе.
— Ты бы велел себя будить молотком по голове, буде крепко спишь, когда
люди тонут и
требуют от тебя помощи.
— Господа! — возгласил он с восторгом, искусно соединенным с печалью. — Чего можем
требовать мы,
люди,
от жизни, если даже боги наши глубоко несчастны? Если даже религии в их большинстве — есть религии страдающих богов — Диониса, Будды, Христа?
«Осталась где-то вне действительности, живет бредовым прошлым», — думал он, выходя на улицу. С удивлением и даже недоверием к себе он вдруг почувствовал, что десяток дней, прожитых вне Москвы, отодвинул его
от этого города и
от людей, подобных Татьяне, очень далеко. Это было странно и
требовало анализа. Это как бы намекало, что при некотором напряжении воли можно выйти из порочного круга действительности.