Неточные совпадения
2) Кроме
того, что мы видим, слышим, ощупываем и про что знаем от людей, есть и такое, чего мы не видим, не слышим, не ощупываем и про что никто ничего не говорил нам, но что мы знаем лучше всего на
свете. Это
то, что дает нам жизнь и про что мы говорим «я».
Для
того, чтобы человеку жить хорошо, ему надо знать, что он должен и чего не должен делать. Для
того, чтобы знать это, нужна вера. Вера — это знание
того, что такое человек и для чего он живет на
свете. И такая вера была и есть у всех разумных людей.
Когда человек узнает истинную веру, с ним делается
то же, что с человеком, засветившим
свет в темной горнице. Всё становится ясно и на душе весело.
Всякая вера это только ответ на
то, как мне жить на
свете не перед людьми, а перед
тем, кто послал меня в мир.
Когда мы говорим «я»,
то говорим мы это не про наше тело, а про
то, чем живет наше тело. Что же такое это «я»? Словами мы не можем сказать, что такое это «я», но знаем мы это «я» лучше всего
того, что знаем. Мы знаем, что не будь в нас этого «я»,
то мы ничего бы не знали, не было бы для нас ничего на
свете, и нас самих бы не было.
Есть только я и Ты. Если бы не было нас двоих,
то не было бы ничего на
свете.
Из всякого трудного положения сейчас же выйдешь, если только вспомнишь, что живешь не телом, а душою, вспомнишь, что в тебе есть
то, что сильнее всего на
свете.
Для
того, чтобы увидать истинный
свет, каков он есть, надо самому стать истинным
светом.
В каждом человеке живет
тот дух, выше чего нет ничего на
свете, и потому, чем бы ни был человек в мире: царем или каторжником, архиереем или нищим, — все равны, потому что в каждом живет
то, что выше всего в мире.
В самом деле, зачем человеку лишать себя чего-либо, беспокоиться, тревожиться не для себя, а для человека, которого он не знает, и такого, каких много на
свете? Объяснить это можно только
тем, что
тот, кто делает добро не себе, а другим, знает, что
тот, кому он делает добро, не отдельное от него существо, а
то же самое существо, каким живет и он, только в другом виде.
Если человек хочет отличиться от других богатством, почетом, чинами,
то сколько бы он ни возвеличивался, ему никогда не будет довольно, и он никогда не будет спокоен и радостен. Если же он поймет, что в нем живет
то божественное начало, которое живет во всех людях,
то он тотчас же станет и спокоен и радостен, в каком бы он ни был положении, потому что будет понимать, что в нем есть
то, что выше всего на
свете.
Если бы был такой огромный храм, в котором
свет шел бы сверху только в самой середине,
то для
того, чтобы сойтись людям в этом храме, им всем надо было бы только идти на
свет в середину.
То же и в мире. Иди все люди к богу, и все сойдутся.
А если бог — любовь и пребывает в нас,
то выучиться любви нетрудно. Надо только стараться избавиться от
того, что мешает любви, избавиться от
того, что не выпускает ее наружу. И только начни так делать — и скоро научишься самой важной и нужной на
свете науке: любви к людям.
Говорят, надо бояться бога. Это неправда. Бога надо любить, а не бояться. Нельзя любить
того, кого боишься. Да, кроме
того, нельзя бояться бога оттого, что бог есть любовь. Как же бояться любви? Не бояться бога надо, а сознавать его в себе. А если будешь сознавать бога в себе,
то не будешь бояться ничего на
свете.
Какие бы ни были на
свете веры, истинная вера только
та одна, что бог — любовь. А от любви не может быть ничего, кроме добра.
Всякий старается сделать себе как можно больше добра, а самое большое добро на
свете в
том, чтобы быть в любви и согласии со всеми людьми.
Надо уважать всякого человека, какой бы он ни был жалкий и смешной. Надо помнить, что во всяком человеке живет
тот же дух, какой и в нас. Даже тогда, когда человек отвратителен и душой и телом, надо думать так: «Да, на
свете должны быть и такие уроды, и надо терпеть их». Если же мы показываем таким людям наше отвращение,
то, во-первых, мы несправедливы, а во-вторых, вызываем таких людей на войну не на живот, а на смерть.
Постарайся полюбить
того, кого ты не любил, осуждал, кто оскорбил тебя. И если это удастся тебе сделать, ты узнаешь новое, радостное чувство. Как
свет яркий светит после темноты, так и, освободившись от нелюбви,
свет любви сильнее и радостнее разгорится в тебе.
Кто говорит, что он во
свете, а ненавидит брата своего,
тот еще во
тьме. Кто любит брата своего,
тот пребывает во
свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего,
тот находится во
тьме и во
тьме ходит и не знает, куда идет, потому что
тьма ослепила ему глаза… Станем любить не словом или языком, но делом и истиной. И вот по чему узнаем, что мы от истины, и успокаиваем сердца наши.
Мы всё находим, только самих себя не умеем найти. Удивительное дело! Человек живет на
свете много лет и не может заметить за собою, когда он чувствует себя лучше всего. Только бы замечал это человек, и ему ясно станет, в чем его истинное благо; ясно станет
то, что хорошо ему бывает только тогда, когда в душе его любовь к людям.
Или ты желаешь
того, чтобы все люди на
свете — мужчины, женщины, дети любили тебя?
Дело нашей жизни на этом
свете двойное. Одно — возрастить в себе свою душу, и другое — устанавливать царство божие на земле. Делаем мы и
то и другое одним и
тем же:
тем, что освобождаем в себе
тот божественный
свет, который заложен нам в душу.
Разве не
то же самое делает человек, когда одурманивает себя табаком, вином, опиумом? Трудно разбирать в жизни путь, чтобы не сбиваться, и когда сбился, опять выбираться на дорогу. И вот люди, чтобы не трудиться разбирать путь, тушат в себе единственный
свет — разум — курением, пьянством.
Говорят, что если все люди будут целомудренны,
то прекратится род человеческий. Но ведь по церковному верованию должен наступить конец
света; по науке точно так же должны кончиться и жизнь человека на земле и сама земля; почему же
то, что нравственная добрая жизнь тоже приведет к концу род человеческий, так возмущает людей?
Человек в нашем обществе не может спать, не платя за
то место, на котором он спит. Воздух, вода, солнечный
свет принадлежат ему только на большой дороге. Единственное право, признанное за ним законом, это ходить по этой большой дороге до
тех пор, пока он не зашатается от усталости, потому что он не может остановиться, а должен ходить.
Десять добрых людей улягутся и мирно выспятся на одном войлоке, а два богача не уживутся в десяти комнатах. Если доброму человеку достанется краюха хлеба,
то половиной ее он поделится с голодным. Но если царь завоюет одну часть
света, он не успокоится, пока не захватит еще другую такую же.
Жалко человека, когда он раздет, холоден, голоден, но во сколько раз больше надо жалеть человека, если он обманщик, пьяница, вор, грабитель, убийца!
Тот человек страдает телом, а этот
тем, что дороже всего на
свете — душою.
Самое лучшее на
свете питье это
то, когда у человека злое слово уже во рту, а он не выпустил, а проглотил его.
Человек прав, если он верит
тому, что нет на
свете ни одного человека выше его; но он очень ошибается, если думает, что есть на
свете хоть один человек ниже его.
Если человек гордится внешними отличиями,
то он показывает этим только
то, что он не понимает
того своего внутреннего достоинства, в сравнении с которым все внешние отличия
то же, что свечи при
свете солнца.
То, чтобы считать всех людей равными себе, не значит
того, чтобы ты был так же силен, ловок, умен, учен, добр, как другие, но значит
то, что в тебе есть
то, что важнее всего на
свете и что есть одно и
то же во всех людях — дух божий.
Воздавайте добром за зло, всем прощайте. Только тогда не будет зла на
свете, когда все станут делать это. Может быть, у тебя недостанет силы делать так. Но знай, что только этого надо желать, этого одного добиваться, потому что это одно спасет нас от
того зла, от которого мы все страдаем.
Выгода служения богу перед служением людям
та, что перед людьми невольно хочешь выказаться в лучшем
свете и огорчаешься, когда тебя выставляют в дурном. Перед богом ничего этого нет. Он знает тебя, каков ты, и перед ним никто тебя ни восхвалить, ни оклеветать не может, так что тебе перед ним не нужно казаться, а нужно только быть хорошим.
И путь, которым приобретается это благо, до такой степени ясен, убедителен и несомненен, что раз человек понял его и потому познал
то, в чем зло и в чем благо его жизни, он уже никак не может сознательно делать
то, в чем он видит зло своей жизни, и не делать
того, в чем он видит истинное благо ее, точно так же, как вода не может не течь книзу или растение не стремиться к
свету.
Суд состоит в
том, что
свет пришел в мир, но люди более возлюбили
тьму, нежели
свет, потому что дела их были злы.
Истинное богопочитание свободно от суеверия; когда в него проникает суеверие,
то и самое богопочитание разрушается. Христос указал нам, в чем истинное богопочитание. Он учил, что из всего
того, что мы делаем в своей жизни, одно есть
свет и счастье людей, это — наша любовь друг к другу; он учил, что счастья нашего мы можем достигнуть только тогда, когда будем служить людям, а не себе.
Люди не могут знать и понимать всего
того, что делается на
свете, и потому суждения их о многих вещах неверны.
Совы видят в темноте, но слепнут при солнечном
свете.
То же бывает и с людьми учеными. Они знают много ненужных научных пустяков, но ничего не знают и не могут знать о самом нужном для жизни: о
том, как надо человеку жить на
свете.
Люди, думающие, что главное дело в жизни в знании, подобны
тем бабочкам, которые летят на свечи: они сами погибают и затемняют
свет.
Наукой люди называют либо
ту самую важную на
свете науку, по которой человек узнает, как ему надо жить на
свете, либо все
то, что лестно знать человеку и что может, или иногда и не может, пригодиться ему. Первое знание — великое дело, второе — большей частью пустое занятие.
С
тех пор как живут на
свете люди, всегда у всех народов были мудрецы, учившие людей
тому, что нужнее всего знать человеку:
тому, в чем назначение и потому истинное благо каждого человека и всех людей. Только
тот, кто знает эту науку, может судить о важности всех других.
Времени и пространства нет: и
то и другое необходимо нам только для
того, чтобы мы могли понимать предметы. И потому очень ошибочно думать, что рассуждения о звездах,
свет которых еще не дошел до нас, и о состоянии солнца за миллионы лет и т. п. суть рассуждения очень важные. В таких рассуждениях нет ничего не только важного, но нет ничего серьезного. Всё это только праздная игра ума.
Владей своими мыслями, если ты хочешь достигнуть своей цели. Устреми взор своей души на
тот единый чистый
свет, который свободен от страсти.
И чем дальше он живет,
тем всё больше и больше понимает он, что он не один на
свете и что надо либо, если есть сила, бороться с другими людьми за
то, что хочешь иметь, либо, если нет силы, покориться
тому, что есть.
Когда потухает
свет твоей духовной жизни,
то темная тень твоих телесных желаний падает на твой путь, — остерегайся этой ужасной тени:
свет твоего духа не может уничтожить этой темноты до
тех пор, пока ты не изгонишь из своей души желаний тела.
Тот, кто обожает высшего, у
того гордость исчезает из сердца так же, как
свет костра при
свете солнца.
Тот, чье сердце чисто и в ком нет гордости, кто кроток, постоянен и прост, кто смотрит на всякое существо, как на своего друга, и любит каждую душу, как свою, кто одинаково обращается с каждым с нежностью и любовью, кто желает творить добро и оставил тщеславие, — в сердце
того человека живет владыка жизни.
Есть всегда темное пятно в нашем солнечном
свете: это — тень, которая падает от
того уважения, которое мы имеем к своей личности.
Всё, что мы знаем, мы знаем через разум. И потому не верь
тем, которые говорят, что не надо следовать разуму.
Те, которые говорят так, подобны людям, которые советовали бы затушить
свет единственного фонаря, руководящего нами во мраке.
Помни, что разумение твое, имея свойство жизни в самом себе, делает тебя свободным, если ты не подгибаешь его служению плоти. Душа человека, просвещенная разумением, свободная от страстей, затемняющих этот
свет, есть настоящая твердыня, и нет прибежища для человека, которое было бы вернее и неприступнее для зла. Кто не знает этого,
тот слеп, а кто, зная, не верит разуму,
тот истинно несчастен.
Если бы люди действительно вполне понимали жизнь так, как они говорят, что понимают ее,
то есть только как телесное существование,
то ни один от одного страха всех
тех мучительных и ничем не объяснимых страданий, которые он видит вокруг себя и которым он может подпасть всякую секунду, не остался бы жить на
свете.