Неточные совпадения
Делай то, чего
хочет от тебя твое
тело: добивайся славы, почестей, богатства, и жизнь твоя будет адом. Делай то, что
хочет от тебя дух, живущий в тебе: добивайся смирения, милосердия, любви, и тебе не нужно будет никакого рая. Рай будет в душе твоей.
Для того, чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты явился и что будет на том свете. Думай только о том, чего
хочет не твое
тело, а твоя душа, и тебе не нужно будет знать ни о том, откуда ты явился, ни о том, что будет после смерти. Не нужно будет знать этого потому, что ты будешь испытывать то полное благо, для которого не существуют вопросы ни о прошедшем, ни о будущем.
Тело человека
хочет добра себе одному, и люди поддаются этому обману. А как только человек живет для одного своего
тела, а не для души, так он расходится с людьми и с богом и не получает того добра, которого ищет.
Ты
хочешь доставить как можно большее удовольствие твоему
телу. Но долго ли будет жить твое
тело? Заботиться о благе
тела — это всё равно, что строить себе дом на льду. Какая радость может быть в такой жизни, какое спокойствие? Не опасаешься ли ты постоянно, что рано или поздно лед растает — рано или поздно придется тебе оставить смертное твое
тело.
Люди
хотят добиться свободы тем, чтобы оградить себя, свое
тело, от всего того, что может связать
тело и помешать ему делать всё, что ему захочется. В этом большая ошибка. То самое, чем люди ограждают свое
тело от всяких стеснений: богатство, высокое положение, добрая слава, это самое не дает желаемой свободы, а, напротив, только больше связывает. Для того, чтобы добиться большей свободы, люди из своих грехов, соблазнов и суеверий строят себе тюрьму и садятся в нее.
Но как бы ни старались люди защитить
тело от духовного «я», духовное «я» всегда побеждает,
хотя бы в последние минуты жизни.
Человек рожден в грехах. От
тела все грехи, но дух живет в человеке и борется с
телом. Вся жизнь человека это — борьба духа с
телом. И хорошо тому человеку, который в борьбе этой на стороне не
тела, — того
тела, которое наверное будет побеждено, а на стороне духа, — того духа, который наверное победит,
хотя бы в последний час жизни.
Страдать можно только
телом; дух не знает страданий. Чем слабее духовная жизнь, тем сильнее страдания. И потому, если не
хочешь страдать, живи больше душою, а меньше
телом.
Напрасно
хотят бедные люди переменить полезную для
тела и души бедность на вредное для
тела и души богатство.
Мы часто думаем, что главная сила мира — сила вещественная. Мы думаем так потому, что
тело наше,
хочешь не
хочешь, всегда чувствует такую силу. Сила же духовная, сила мысли нам кажется незначительной, и мы не признаем ее за силу. А между тем в ней-то, в ней одной истинная сила, изменяющая и нашу жизнь и жизнь всех людей.
Ты
хочешь освобождения от грехов, и жизнь, ослабляя твое
тело и его страсти, помогает тебе. От этого всегда бессознательно хочется вперед — уйти из
тела, из отделенности. Положи свою жизнь в освобождении от грехов, — и болезни, старость, всякие телесные невзгоды, смерть будут благом.
«Иго мое благо». Люди надевают на себя ярмо, не по ним сделанное, и впрягаются в воз не по их силам. Ярмо не по себе и воз не по силам, — это жизнь для блага своего
тела или для телесного блага других людей. Благо только во всё большем и большем сознании в себе бога. Только это ярмо сделано как раз по силам людей, и ему-то учит Иисус. Попробуйте и узнаете, как ладно и легко. Кто
захочет узнать, правду ли я говорю, пусть попытается делать то, что я говорю, — сказал Иисус.
Неточные совпадения
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь к нему, Азамат, — ты добрый человек, ты храбрый джигит, а мой отец боится русских и не пускает меня в горы; отдай мне свою лошадь, и я сделаю все, что ты
хочешь, украду для тебя у отца лучшую его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка его настоящая гурда [Гурда — сорт стали, название лучших кавказских клинков.] приложи лезвием к руке, сама в
тело вопьется; а кольчуга — такая, как твоя, нипочем.
Раскольников сел, дрожь его проходила, и жар выступал во всем
теле. В глубоком изумлении, напряженно слушал он испуганного и дружески ухаживавшего за ним Порфирия Петровича. Но он не верил ни единому его слову,
хотя ощущал какую-то странную наклонность поверить. Неожиданные слова Порфирия о квартире совершенно его поразили. «Как же это, он, стало быть, знает про квартиру-то? — подумалось ему вдруг, — и сам же мне и рассказывает!»
— Что
тело долго стоит… ведь теперь жарко, дух… так что сегодня, к вечерне, на кладбище перенесут, до завтра, в часовню. Катерина Ивановна сперва не
хотела, а теперь и сама видит, что нельзя…
Ты
хочешь, видно, чтоб мы не уважили первого, святого закона товарищества: оставили бы собратьев своих на то, чтобы с них с живых содрали кожу или, исчетвертовав на части козацкое их
тело, развозили бы их по городам и селам, как сделали они уже с гетьманом и лучшими русскими витязями на Украйне.
А в сыне ей мерещился идеал барина,
хотя выскочки, из черного
тела, от отца бюргера, но все-таки сына русской дворянки, все-таки беленького, прекрасно сложенного мальчика, с такими маленькими руками и ногами, с чистым лицом, с ясным, бойким взглядом, такого, на каких она нагляделась в русском богатом доме, и тоже за границею, конечно, не у немцев.