Неточные совпадения
20) Грехи, соблазны и суеверия, препятствуя соединению души
с другими существами и богом, лишают человека свойственного ему блага, и потому для того, чтобы человек мог пользоваться этим благом, он должен бороться
с грехами, соблазнами и суевериями. Для борьбы этой человек должен делать
усилия.
21) И
усилия эти всегда во власти человека, во-первых, потому, что совершаются они только в настоящее мгновение, т. е. в той безвременной точке, в которой прошедшее соприкасается
с будущим и в которой человек всегда свободен...
25) Ко всем грехам приводит человека потворство похотям тела, и потому для борьбы
с грехами человеку нужны
усилия воздержания от поступков, слов и мыслей, потворствующих похотям тела, т. е.
усилия отречения от тела.
26) Ко всем соблазнам приводит человека ложное представление о превосходстве одних людей над другими, и потому для борьбы
с соблазнами человеку нужны
усилия воздержания от возвышающих себя над другими людьми поступков, слов и мыслей, т. е.
усилия смирения.
27) Ко всем суевериям приводит человека допущение лжи, и потому для борьбы
с суевериями человеку нужны
усилия воздержания себя от противных истине поступков, слов и мыслей, т. е.
усилия правдивости.
28)
Усилия самоотречения, смирения и правдивости, уничтожая в человеке препятствия к соединению любовью его души
с другими существами и богом, дают ему всегда доступное ему благо, и потому то, что представляется человеку злом, есть только указание того, что человек ложно понимает свою жизнь и не делает того, что дает ему свойственное ему благо. Зла нет.
29) Точно так же и то, что представляется человеку смертью, есть только для тех людей, которые полагают свою жизнь во времени. Для людей же, понимающих жизнь в том, в чем она действительно заключается, в
усилии, совершаемом человеком в настоящем для освобождения себя от всего того, что препятствует его соединению
с богом и другими существами, нет и не может быть смерти.
30) Для человека, понимающего свою жизнь так, как она только и может быть понимаема, всё большим и большим соединением своей души со всем живым любовью и сознанием своей божественности —
с богом, достигаемым только
усилием в настоящем, не может быть вопроса о том, что будет
с его душою после смерти тела. Душа не была и не будет, а всегда естьв настоящем. О том же, как будет сознавать себя душа после смерти тела, не дано знать человеку, да и не нужно ему.
Жизнь человека, хочет ли он этого или не хочет, ведет к всё большему и большему освобождению его от грехов. Человек, понимающий это, помогает своими
усилиями тому, что делается его жизнью, и жизнь такого человека легка, потому что согласна
с тем, что делается
с ним.
С какими
усилиями и грехами наживается и бережется богатство! А между тем только одну радость можем мы получить от нажитого богатства. Радость эта в том, чтоб, поняв всё зло богатства, отказаться от него.
Усилия против грехов, соблазнов и суеверий уже потому нужны, что только перестань бороться
с ними, и тело завладеет тобою.
И, начиная
с Каина вплоть до самого глубоко подлого человека наших дней, все, избравшие путь зла, слышат в глубине души голос осуждения, укора, голос, не дающий им покоя, который вечно твердит им: зачем вы свернули
с истинного пути? Вы могли, вы можете сделать
усилие. Вы — деятели свободные, и в вашей власти было и есть коснеть в грехах или освобождаться от них.
Усилие это не есть
усилие движения,
усилие открытия нового миросозерцания, новых мыслей и совершения особенных новых поступков.
Усилие, которое нужно для вступления в царство божие или в новую форму жизни, есть
усилие отрицательное,
усилие неследования за потоком,
усилие неделания поступков, не согласных
с внутренним сознанием.
Нельзя избавиться от грехов, соблазнов и суеверий телесными
усилиями. Избавиться можно только
усилиями мысли. Только мыслями можно приучить себя быть самоотверженным, смиренным, правдивым. Только когда в мыслях своих человек будет стремиться к самоотречению, смирению, правдивости, только тогда он будет в силах бороться и на деле
с грехами, соблазнами и суевериями.
Благо жизни человека в соединении любовью
с богом и ближними. Препятствуют этому благу грехи. Причина грехов в том, что человек полагает свое благо в удовлетворении похотей тела, а не в любви к богу и ближнему. И потому благо человека в избавлении от грехов. Избавление же от грехов — в
усилии отречения от жизни тела.
Этот мир не шутка, не юдоль испытания и перехода в мир лучший, вечный, а этот мир, тот, в котором мы сейчас живем, это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не только можем, но должны нашими
усилиями сделать прекраснее и радостнее для живущих
с нами и для всех, которые после нас будут жить в нем.
Неточные совпадения
Принял он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел его совершенно в доверенность и рассказал
с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было бороться
с невежеством русского мужика, чтобы одеть его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее достоинство человека; что баб, несмотря на все
усилия, он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где он стоял
с полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и делала книксен.
Но он
с неестественным
усилием успел опереться на руке. Он дико и неподвижно смотрел некоторое время на дочь, как бы не узнавая ее. Да и ни разу еще он не видал ее в таком костюме. Вдруг он узнал ее, приниженную, убитую, расфранченную и стыдящуюся, смиренно ожидающую своей очереди проститься
с умирающим отцом. Бесконечное страдание изобразилось в лице его.
— Нет, — прошептала она
с мучительным
усилием.
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих задевает его по лицу; он не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому старику
с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних
усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Раскольников, еще не представленный, поклонился стоявшему посреди комнаты и вопросительно глядевшему на них хозяину, протянул и пожал ему руку все еще
с видимым чрезвычайным
усилием подавить свою веселость и, по крайней мере, хоть два-три слова выговорить, чтоб отрекомендовать себя.