Неточные совпадения
Другой наемщик тоже звал к
своему хозяину, но ничего не говорил про то, как хозяин его будет награждать рабочего, даже не мог сказать, как и где будут жить рабочие и тяжела или легка
работа, а только сказал, что хозяин добрый, никого не наказывает и сам живет с рабочими.
Но люди так устроили
свою жизнь, что одни, сами ничего не работая, заставляют других за себя работать, и, скучая от этого, выдумывают всякие глупости и гадости, чтобы занять себя; другие же люди работают через силу и скучают
работой, главное, оттого, что им приходится работать не на себя, а на других.
Как человеку, пойманному среди бела дня в грабеже, никак нельзя уверять всех, что он не знал того, что грабимый им человек не желал отдать ему
свой кошелек, так и богатым людям нашего мира, казалось бы, нельзя уже уверять себя и других, что они не знали того, что те люди рабочего народа, которые вынуждены работать под землей, в воде, пекле по 10—14 часов в сутки и по ночам на разных фабриках и заводах, работают такую мучительную
работу потому, что только при такой
работе богатые люди дают им возможность существования.
В тайных глубинах общества совершается
работа, остановить которую они не могут при всей
своей силе и непрерывный успех которой повергает их в невыразимую тревогу.
Следи за тем, чтобы чтение многих писателей и всякого рода книг не произвело смутности и неопределенности в уме. Следует питать
свой ум только писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлекает ум, отучает его от самостоятельной
работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно хорошие. Если когда-нибудь явится желание перейти на время к другого рода сочинениям, не забывай никогда возвращаться опять к прежним.
Я — орудие, которым работает бог. Мое истинное благо только в том, чтобы участвовать в его
работе. Участвовать же в его
работе я могу только теми усилиями сознания, которые я делаю для того, чтобы держать в порядке, чистоте, остроте, правильности то орудие божье, которое поручено мне — себя,
свою душу.
Нам кажется, что настоящая
работа только над чем-нибудь видимым: строить дом, пахать поле, кормить скот, а
работа над
своей душой, над чем-то невидимым — дело неважное, такое, какое можно делать, а можно и не делать, а между тем всякая другая
работа, — кроме
работы над
своей душой, над тем, чтобы делаться с каждым днем духовнее и любовнее, — всякая другая
работа пустяки. Только одна эта
работа настоящая, и все остальные
работы полезны только тогда, когда делается эта главная
работа жизни.
Человек закричал бы от боли, если бы, не работая, почувствовал в мышцах ту боль, которую он, не замечая ее, испытывает при
работе. Точно так же и человек, не работающий духовную
работу над
своим внутренним миром, испытывает мучительную боль от тех невзгод, которые, не замечая их, переносит человек, полагающий главное дело жизни в усилии для освобождения себя от грехов, соблазнов и суеверий, то есть в нравственном совершенствовании.
Если, посмотрев назад, на
свою жизнь, ты заметишь, что жизнь твоя стала лучше, добрее, более свободна от грехов, соблазнов и суеверий, то знай, что этим успехом ты обязан только
работе своей мысли.
Нет ничего важнее внутренней
работы в одиночестве с богом.
Работа эта в том, чтобы останавливать себя в желании блага
своей животной личности, напоминать себе бессмысленность телесной жизни. Только когда один с собой с богом, и можно делать это. Когда с людьми, тогда уже поздно. Когда с людьми, то поступишь хорошо только тогда, когда заготовил способность самоотречения в уединении, в обществе с богом.
Затруднения нашего положения даны нам для того, чтобы мы сгладили, уничтожили их
своей добротой и твердостью; мрачность нашего положения дана нам для того, чтобы мы осветили ее божественным светом внутренней, духовной
работы; горести — для того, чтобы мы терпеливо и доверчиво переносили их; опасности — для того, чтобы мы проявили наше мужество; искушения — для того, чтобы мы победили их нашей верой.
Мы боимся смерти только потому, что считаем собою то орудие, которым мы призваны работать, —
свое тело. А стоит привыкнуть считать собою то, что работает орудием, — дух, и не может быть страха. Человек, считающий
свое тело только данным ему для
работы орудием, испытает в минуту смерти только сознание неловкости, которое испытал бы работник, когда у него отнято прежнее орудие, которым он привык работать, а новое не дано еще.
Неточные совпадения
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум
работ умолк; // С
своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
То направлял он прогулку
свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние
работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую сторону.
И весьма часто, сидя на диване, вдруг, совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши
свою трубку, а другая
работу, если только она держалась на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Он уничтожил вовсе всякие приносы холста, ягод, грибов и орехов, наполовину сбавил с них других
работ, думая, что бабы обратят это время на домашнее хозяйство, обошьют, оденут
своих мужей, умножат огороды.
— Вон запустил как все! — говорил Костанжогло, указывая пальцем. — Довел мужика до какой бедности! Когда случился падеж, так уж тут нечего глядеть на
свое добро. Тут все
свое продай, да снабди мужика скотиной, чтобы он не оставался и одного дни без средств производить
работу. А ведь теперь и годами не поправишь: и мужик уже изленился, и загулял, и стал пьяница.