Неточные совпадения
Большинство людей нашего мира, хотя и
не знают подробностей этих успокоительных объяснений науки, так же, как и многие прежние люди
не знали
в подробности теологических объяснений, оправдывающих их положение, — все все-таки знают, что объяснение это есть, что ученые, умные люди продолжают доказывать, что теперешний
порядок вещей таков, каким он и должен быть, и что поэтому можно спокойно жить
в этом
порядке вещей,
не стараясь изменить его.
Заблуждение о возможности устройства среди людей
порядков насилием тем особенно вредно, что оно переходит из рода
в род. Люди, выросшие
в насильническом устройстве, уже
не спрашивают себя, нужно ли, хорошо ли принуждать людей силою, а твердо верят, что без насилия нельзя жить людям.
Те люди, которые имеют власть, всегда уверены
в том, что руководит людьми только насилие, и потому для поддержания существующего
порядка смело употребляют насилие. Существующий же
порядок держится
не насилием, а общественным мнением; общественное же мнение нарушается насилием. И потому деятельность насилия ослабляет, нарушает то самое, что оно хочет поддерживать.
Выяснить своими усилиями свое отношение к миру и держаться его, установить свое отношение к людям на основании вечного закона делания другому того, что хочешь, чтобы тебе делали, подавлять
в себе те дурные страсти, которые подчиняют нас власти других людей,
не быть ничьим господином и ничьим рабом,
не притворяться,
не лгать, ни ради страха, ни выгоды,
не отступать от требований высшего закона своей совести, — всё это требует усилий; вообразить же себе, что установление известных
порядков каким-то таинственным путем приведет всех людей,
в том числе и меня, ко всякой справедливости и добродетели, и для достижения этого,
не делая усилий мысли, повторять то, что говорят все люди одной партии, суетиться, спорить, лгать, притворяться, браниться, драться, — всё это делается само собой, для этого
не нужно усилия.
Замечательно то, что
в учении Христа
в особенности претит людям,
не понимающим его, упоминание о непротивлении злу насилием. Упоминание это особенно неприятно им, потому что оно прямо требует того, что нарушает весь привычный
порядок их жизни. И потому люди,
не желающие изменить привычный
порядок жизни, это упоминание об одном из неизбежных условий любви, называют особенной, независимой от закона любви заповедью и всячески ее исправляют или просто отрицают.
В нашем обществе существует некоторый
порядок не потому, что есть судьи, прокуроры, следователи, тюремщики, палачи, солдаты, судящие, наказывающие других людей, а потому, что, несмотря на развращение, производимое всеми этими правительственными людьми, люди все-таки жалеют и любят друг друга.
Часто люди,
не соглашаясь с учением Христа
в его настоящем смысле,
не соглашаясь с воздаянием добром за зло, говорят, что если принять это учение, то разрушится весь привычный
порядок жизни, и что поэтому учение это нельзя принять. А между тем учение Христа и есть именно такое учение, которое должно разрушить дурное устройство нашей жизни. Оно затем и проповедано миру, чтобы разрушить старый дурной
порядок и установить на его место новый, хороший.
Может быть, что для прежнего состояния людей было нужно государственное устройство; может быть, для некоторых людей оно нужно еще и теперь, но люди
не могут
не предвидеть того состояния, при котором насилие может только мешать их мирной жизни. А видя и предвидя это, люди
не могут
не стараться ввести такой
порядок,
в котором насилие стало бы и ненужно и невозможно. Средство же осуществления этого
порядка есть внутреннее совершенствование,
не допускающее участия
в насилии.
Человек сотворен для того, чтобы мыслить;
в этом всё его достоинство и вся его заслуга. Обязанность человека только
в том, чтобы мыслить правильно.
Порядок же мысли
в том, чтобы начинать с себя, своего творца и своей цели. А между тем о чем думают мирские люди? Никак
не об этом, а только о том, как повеселиться, как разбогатеть, как прославиться, как сделаться королем,
не думая о том, что такое значит быть королем и что значит быть человеком.
Всё
в жизни кажется очень простым; всё связно, одного
порядка и объясняется одно другим. Смерть же представляется чем-то совершенно особенным, нарушающим всё простое, ясное и понятное
в жизни. И поэтому люди большей частью стараются
не думать о смерти. Это большая ошибка. Напротив, надо свести жизнь со смертью так, чтобы жизнь имела часть торжественности и непонятности смерти, и смерть — часть ясности, простоты и понятности жизни.
Неточные совпадения
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть
не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж
порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна
в оглавленье кратком // Находит азбучным
порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места
в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь
порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего
не было.
В первые дни Андрей Иванович опасался за свою независимость, чтобы как-нибудь гость
не связал его,
не стеснил какими-нибудь измененьями
в образе жизни, и
не разрушился бы
порядок дня его, так удачно заведенный, — но опасенья были напрасны.
Начал он заводить между ними какие-то внешние
порядки, требовал, чтобы молодой народ пребывал
в какой-то безмолвной тишине, чтобы ни
в каком случае иначе все
не ходили, как попарно.