Неточные совпадения
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата
и бедственной жизни, в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера, в которой люди не жили бы, как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей жизнью, признавали бы все один закон
и одну цель. Только тогда могли бы люди, повторяя слова молитвы господней: «Да приидет царство твое на
земле, как на
небе», надеяться на то, что царство божие точно придет на
землю.
Всякий человек, думая о том, что он такое, не может не видеть того, что он не всё, а особенная, отдельная часть чего-то.
И, поняв это, человек обыкновенно думает, что это что-то, от чего он отделен, есть тот мир вещественный, который он видит, та
земля, на которой он живет
и жили его предки, то
небо, те звезды, то солнце, какие он видит.
Посмотришь зимней ночью на
небо и увидишь звезды, звезды, звезда за звездой,
и конца им нет.
И когда подумаешь, что каждая из этих звезд во много-много раз больше той
земли, на которой мы живем,
и что за теми звездами, какие мы видим, еще сотни, тысячи, миллионы таких же
и еще больших звезд,
и что ни звездам, ни
небу конца нет, то поймешь, что есть то, чего мы понять не можем.
Есть существо, без которого не было бы ни
неба, ни
земли. Существо это спокойно, бестелесно, свойства его называют любовью, разумом, но само существо не имеет имени. Оно самое отдаленное
и самое близкое.
И говорит ангел: «Гляди сюда».
И, повернувшись, указал ангел перстами на северную страну.
И оглянулся старец
и увидал великую черную тучу. Туча застилала половину
неба и спустилась на
землю.
И вот раздвинулась туча,
и стало видно великое полчище черных эфиопов, надвигавшихся на старца; позади же их всех стоял столь великий
и страшный один эфиоп, что огромными ногами своими он стоял на
земле, а косматой головой с страшными глазами
и красными губами он упирался в
небо.
«Могу
и буду бороться со всеми, но великий эфиоп, стоящий ногами на
земле и упирающийся головой в
небо, не по силам человеку. Не могу бороться с ним».
«Не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель — Христос, все же вы — братья;
и отцом себе не называйте никого на
земле, ибо один у вас отец, который на
небесах;
и не называйтесь наставниками, ибо один у вас наставник — Христос» (Матф. XXIII, 8—10).
Наша мысль, хорошая или дурная, отправляет нас в рай или в ад не на
небе и не под
землей, а в этой жизни.
А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель — Христос, все же вы — братья;
и отцом себе не называйте никого на
земле, ибо один у вас отец, который на
небесах;
и не называйтесь наставниками, ибо один у вас наставник — Христос.
Святость не в лесах, не на
небе, не на
земле, не в священных реках. Очисти себя,
и ты увидишь его. Преврати твое тело в храм, откинь дурные мысли
и созерцай бога внутренним оком. Когда мы познаем его, мы познаем себя. Без личного опыта одно писание не уничтожит наших страхов, — так же как темнота не разгоняется написанным огнем. Какая бы ни была твоя вера
и твои молитвы, пока в тебе нет правды, ты не постигнешь пути блага. Тот, кто познает истину, тот родится снова.
Люди спрашивают: что будет после смерти? На это надо ответить так: если ты точно не языком, а сердцем говоришь: да будет воля твоя, как на
земле, так
и на
небе, то есть как во временной этой жизни, так
и во вневременной,
и знаешь, что воля его есть любовь, то тебе нечего
и думать о том, что будет после смерти.
Под ногами морозная, твердая
земля, кругом огромные деревья, над головой пасмурное
небо, тело свое чувствую, занят мыслями, а между тем знаю, чувствую всем существом, что
и крепкая, морозная
земля,
и деревья,
и небо,
и мое тело,
и мои мысли — случайно, что всё это только произведение моих пяти чувств, мое представление, мир, построенный мною, что всё это таково только потому, что я составляю такую, а не иную часть мира, что таково мое отделение от мира.
Неточные совпадения
Я жил тогда в Одессе пыльной… // Там долго ясны
небеса, // Там хлопотливо торг обильный // Свои подъемлет паруса; // Там всё Европой дышит, веет, // Всё блещет югом
и пестреет // Разнообразностью живой. // Язык Италии златой // Звучит по улице веселой, // Где ходит гордый славянин, // Француз, испанец, армянин, //
И грек,
и молдаван тяжелый, //
И сын египетской
земли, // Корсар в отставке, Морали.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб
и шинелей, пудря усы людей
и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже
и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий
и сердце
и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию,
и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других
землях и под полуденным роскошным
небом.
Зажмуря глаза
и приподняв голову кверху, к пространствам небесным, предоставлял он обонянью впивать запах полей, а слуху — поражаться голосами воздушного певучего населенья, когда оно отовсюду, от
небес и от
земли, соединяется в один звукосогласный хор, не переча друг другу.
Чего нет
и что не грезится в голове его? он в
небесах и к Шиллеру заехал в гости —
и вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова,
и видит он, что вновь очутился на
земле,
и даже на Сенной площади,
и даже близ кабака,
и вновь пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.
И не мудрено: она так долго служила верно моим прихотям; на
небесах не более постоянства, чем на
земле.