Неточные совпадения
Казалось бы, зная всю мучительную бедность рабочего люда, умирающего от недостатков и сверхсильной работы (а не знать этого невозможно), людям богатым, пользующимся этим, стòящим человеческих
жизней, трудом, если эти богатые люди не звери, невозможно ни одной
минуты оставаться спокойными.
Мы делаем усилие проснуться и действительно просыпаемся, когда сон становится ужасен и нет уже больше сил переносить его. То же надо делать и в
жизни, когда она становится невыносима. В такие
минуты надо усилием сознания проснуться к новой, высшей, духовной
жизни.
Трудно среди общения с людьми, в
минуты увлечения мыслями о прошедшем и будущем, вспомнить о том, что
жизнь твоя сейчас в этом моменте настоящего. Но как важно и драгоценно вспоминать это! Старайся приучать себя к этому. Много зла избегнет человек, если приучится к памятованию о том, что важно в
жизни только настоящее, что только оно одно есть. Всё остальное — мечта.
Главное дело в
жизни — любовь. А любить нельзя ни в прошедшем, ни в будущем. Любить можно только в настоящем, сейчас, сию
минуту.
Надо не думать о будущем, а только в настоящем стараться делать
жизнь радостной для себя и других. «Завтрашний день печется сам о себе». Это великая правда. Тем-то и хороша
жизнь, что никак не знаешь, что нужно для будущего. Одно наверное нужно и годится всегда — в настоящую
минуту любовь к людям.
Так что всякая
минута твоей
жизни твоя, и никто не может отнять ее у тебя.
Для того, чтобы провести наилучшим образом свою
жизнь, надо помнить, что вся
жизнь только в настоящем, и стараться наилучшим образом поступать в каждую
минуту настоящего.
Стоит на
минуту отрешиться от привычной
жизни и взглянуть на нашу
жизнь со стороны, чтобы увидеть, что всё, что мы делаем для мнимого обеспечения нашей
жизни, мы делаем совсем не для того, чтобы обеспечить нашу
жизнь, а только для того, чтобы, занимаясь этим воображаемым обеспечением, забывать о том, что
жизнь наша никогда и ничем не обеспечена.
Учение Христа о том, что
жизнь нельзя обеспечить, а надо всегда, всякую
минуту быть готовым умереть, дает больше блага, чем учение мира о том, что надо обеспечить свою
жизнь, — дает больше блага уже по одному тому, что неизбежность смерти и необеспеченность
жизни остаются те же при учении мира и при учении Христа, но самая
жизнь, по учению Христа, не поглощается уже вся без остатка праздным занятием мнимого обеспечения своей
жизни, а становится свободна и может быть отдана одной свойственной ей цели: совершенствованию своей души и увеличению любви к людям.
Человек не может знать последствий для других своей самоотверженной
жизни. Но пусть испытает такую
жизнь хоть бы на время, и я уверен, что всякий честный человек признает то благотворное влияние, какое имели на его душу и тело хотя бы те случайные
минуты, когда он забывал себя и отрекался от своей телесной личности.
Ведь если бы только люди, не признающие духовной
жизни, делали те выводы, которые неизбежно следуют из одного телесного миросозерцания, то люди, понимающие свою
жизнь только как личное, телесное существование, ни
минуты не оставались бы жить.
Жизнь не имеет ничего общего со смертью. Поэтому-то, вероятно, всегда и возрождается в нас нелепая надежда, затемняющая разум и заставляющая сомневаться в верности нашего знания о неизбежности смерти. Телесная
жизнь стремится упорствовать в бытии. Она повторяет, как попугай в басне, даже в
минуту, когда его душат: «Это, это ничего!»
Разумная
жизнь подобна человеку, несущему далеко перед собой фонарь, освещающий его путь. Такой человек никогда не доходит до конца освещенного места, — освещенное место всегда идет впереди его. Такова разумная
жизнь, и только при такой
жизни нет смерти, потому что фонарь не переставая освещает до последней
минуты, и уходишь за ним так же спокойно, как и во всё продолжение
жизни.
Смертью мы называем и самое уничтожение
жизни и
минуты или часы умирания. Первое, уничтожение
жизни, не зависит от нашей воли; второе же, умирание, в нашей власти: мы можем умирать дурно и умирать хорошо. Надо стараться умереть хорошо. Это нужно тем, кто остается.
Обыкновенно думают, что
жизнь старых стариков не важна, что они только доживают век. Это неправда: в глубокой старости идет самая драгоценная, нужная
жизнь и для себя и для других. Ценность
жизни обратно пропорциональна квадратам расстояния от смерти. Хорошо бы было, если бы это понимали и сами старики и окружающие их. Особенно же ценна последняя
минута умирания.
Мы наверное знаем, что тело оставляется тем, что живило его, и перестает быть отделенным от вещественного мира, соединяется с ним, когда в последние, предсмертные
минуты духовное начало оставляет тело. О том же, переходит ли духовное начало, дававшее
жизнь телу, в другую, опять ограниченную, форму
жизни или соединяется с тем безвременным, внепространственным началом, которое давало ему
жизнь, мы ничего не знаем и не можем знать.
Так разве не было бы странно, что человек, всю
жизнь готовящийся жить так, чтобы быть как можно свободнее от власти тела, в ту
минуту, когда освобождение это готово совершиться, был бы недоволен им?
Неточные совпадения
Однообразный и безумный, // Как вихорь
жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает за четой. // К
минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, // Подходит к Ольге. Быстро с ней // Вертится около гостей, // Потом на стул ее сажает, // Заводит речь о том, о сем; // Спустя
минуты две потом // Вновь с нею вальс он продолжает; // Все в изумленье. Ленский сам // Не верит собственным глазам.
А в пансионах, как известно, три главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной
жизни, фортепьяно, для доставления приятных
минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в
жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых
минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.
Видно, так уж бывает на свете; видно, и Чичиковы на несколько
минут в
жизни обращаются в поэтов; но слово «поэт» будет уже слишком.
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую
минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю
жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным на службе?