Неточные совпадения
Есть две веры: вера доверия тому, что
говорят люди, — это вера в человека или в людей, и таких вер много различных, и вера в свою зависимость от того,
кто послал меня в мир. Это вера в бога, и такая вера одна для всех людей.
Верить — значит доверять тому, что нам открывается, не спрашивая о том, отчего это так и что из этого выйдет. Такова истинная вера. Она показывает нам,
кто мы такие и что мы поэтому должны делать, но ничего не
говорит нам о том, что выйдет из того, что мы будем делать то, что велит нам наша вера.
И подумал человек про первого хозяина: «Уж очень много обещает. Если бы дело по правде было, незачем обещать так много. Польстишься на роскошную жизнь, как бы хуже не было. А хозяин, должно, сердитый, потому что строго наказывает тех,
кто не по нем делает. Пойду лучше ко второму, — тог хоть ничего не обещает, да,
говорят, добрый, да и живет заодно с рабочими».
Не тот неверующий,
кто не верит в то, чему верят все вокруг него, а истинно неверующий тот,
кто думает и
говорит, что верит в то, во что не верит.
Говорят: «или ты бога забыл?» Это хорошее слово. Забыл бога — значит забыл того,
кто живет в тебе и
кем ты живешь.
Индийский мудрец
говорил: «В тебе, во мне, во всех существах живет один и тот же дух жизни, а ты сердишься на меня, не любишь меня. Помни, что мы с тобой одно.
Кто бы ты ни был, ты и я — одно».
Если и разно иногда
говорят люди о том, что такое бог, то зато уже все те,
кто точно верят в бога, всегда одинаково понимают то, чего бог хочет от них.
Пока человек поет, кричит, при всех
говорит: «О, господи, господи!», знай, что он не нашел господа. Тот,
кто нашел его, молчит.
Когда люди, живя дурной жизнью,
говорят, что нет бога, они правы: бог есть только для тех,
кто глядит в его сторону и приближается к нему. Для того же,
кто отвернулся от него и идет прочь от него, нет и не может быть бога.
Говорят, надо бояться бога. Это неправда. Бога надо любить, а не бояться. Нельзя любить того,
кого боишься. Да, кроме того, нельзя бояться бога оттого, что бог есть любовь. Как же бояться любви? Не бояться бога надо, а сознавать его в себе. А если будешь сознавать бога в себе, то не будешь бояться ничего на свете.
Говорят: какой же расчет делать добро людям, когда они за добро платят злом? Но если ты любить того,
кому делаешь добро, то ты уже получил награду в любви к нему и еще большую награду получишь в душе своей, если с любовью к нему перенесешь то зло, которое он тебе делает.
Ребенок еще не чует в себе душу, и потому с ним не бывает того, что бывает со взрослым человеком, когда в нем в одно и то же время
говорят два несогласных голоса. Один
говорит: съешь сам, а другой: отдай тому,
кто просит. Один
говорит: отплати, а другой
говорит: прости. Один
говорит: верь тому, что
говорят, а другой
говорит: сам подумай.
Посмотрите на то, как хочет жить раб. Прежде всего он хочет, чтобы его отпустили на волю. Он думает, что без этого он не может быть ни свободным, ни счастливым. Он
говорит так: если бы меня отпустили на волю, я сейчас бы был вполне счастлив, я не был бы принужден угождать и прислуживаться моему хозяину, я мог бы
говорить с
кем угодно, как с равным себе, мог бы идти, куда хочу, не спрашиваясь ни у
кого.
«Вам сказано, — сказал Христос, поминая слова закона Моисея, — не прелюбодействуй. А я
говорю вам, что всякий,
кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем» (Мф. V, 27—28).
Кто не работает землю, тому земля
говорит: за то, что ты не работаешь меня правой и левой рукой, вечно будешь ты стоять у чужих дверей вместе со всеми попрошайками, вечно будешь пользоваться отбросами богатых.
Вы слышали, что сказано древним: «не убивай;
кто же убьет, подлежит суду» (Исх. XX, 13). А я
говорю вам, что всякий гневающийся на брата своего подлежит суду.
То, что делает животное, то, что делает ребенок, дурачок и иногда человек взрослый под влиянием боли и раздражения, то есть огрызается и хочет сделать больно тому,
кто ему сделал больно, это признается законным правом людей, называющих себя правителями. Разумный человек не может не понимать того, что всякое зло уничтожается противным ему добром, как огонь водой, и вдруг делает прямо противоположное тому, что
говорит ему разум. И закон, будто бы произведение мудрости людей [?],
говорит ему, что так и надо.
Общество
говорит человеку: «думай, как думаем мы; верь, как верим мы; ешь и пей, как мы едим и пьем; одевайся, как мы одеваемся». Если же
кто не поддается этим требованиям, общество замучает его своими насмешками, сплетнями, ругательствами. Трудно не покориться этому, а между тем, покорись, и тебе станет еще хуже, потому что покорись, и ты уже не свободный человек, а раб.
Было старцу видение. Видит он, что спускается ангел божий с неба и держит в руке светлый венок, и оглядывается, и ищет того, на
кого бы возложить его. И возгорелось сердце старца. И
говорит он ангелу божию: «Чем заслужить светлый венок? Всё сделаю, чтобы получить эту награду».
Мне
говорят: «Давай столько-то денег какому-то тому,
кто называется правительством».
Я спрашиваю: «
Кто этот кто-то?» Мне
говорят: «Правительство».
Нет никакого нравственного закона, если я не могу исполнить его. Люди
говорят: мы рождены себялюбцами, скупыми, похотливыми, и не можем быть иными. Нет, мы можем. Первое дело — сердцем почувствовать,
кто мы такие и чем мы должны быть, а второе — делать усилия для того, чтобы приблизиться к тому, чем мы должны быть.
Кто много
говорит, тот мало делает. Мудрый человек всегда боится, чтобы слова его не обещали больше того, что он может дать делами, и потому чаще молчит и
говорит только тогда, когда это нужно не ему, а другим.
Без чистоты души зачем поклоняться богу? Зачем
говорить: я пойду в Бенарес? [Бенарес — город, который индусы считают святым городом.] Каким образом достигнет истинного Бенареса тот,
кто делал зло?
Не верь, что жизнь эта только переход в другой мир и что хорошо нам может быть только там. Это неправда. Нам должно быть хорошо здесь, в этом мире. И для того, чтобы нам было хорошо здесь, в этом мире, нам нужно только жить так, как хочет тот,
кто послал нас в него. И не
говори, что для того, чтобы тебе хорошо было жить, надо, чтобы все хорошо жили, жили по-божьи. Это неправда. Живи сам по-божьи, сам делай усилие, и самому тебе наверное будет хорошо и другим также от этого будет наверное не хуже, но лучше.
«Иго мое благо». Люди надевают на себя ярмо, не по ним сделанное, и впрягаются в воз не по их силам. Ярмо не по себе и воз не по силам, — это жизнь для блага своего тела или для телесного блага других людей. Благо только во всё большем и большем сознании в себе бога. Только это ярмо сделано как раз по силам людей, и ему-то учит Иисус. Попробуйте и узнаете, как ладно и легко.
Кто захочет узнать, правду ли я
говорю, пусть попытается делать то, что я
говорю, — сказал Иисус.
Говорят, что для того,
кто делает добро, не нужно награды. Это правда, если думать, что награда будет не в тебе и не сейчас, а в будущем. Но без награды, без того, чтобы добро не давало радости человеку, не мог бы человек делать добро. Дело только в том, чтобы понимать, в чем истинная награда. Истинная награда не во внешнем и будущем, а во внутреннем и настоящем: в улучшении своей души. В этом и награда и побуждение к деланию добра.
Человек сошел с дороги, присел к реке, заграждающей ему путь, и
говорит, что тот,
кто послал его идти, обманул его, и он в отчаянии ломает руки, стоя над рекой, и бросается в реку, проклинает пославшего его и погибает в ней, а не хочет знать того, что на том пути, с которого он сбился, были везде мосты и все удобства для путешествия.
Неточные совпадения
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не
говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «
Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… // Глядит, уж в комнате светло; // В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «Ну, —
говорит, — скажи ж ты мне, //
Кого ты видела во сне?»
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин
говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен,
кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот,
кто их не знал, //
Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи мне, князь, не знаешь ты, //
Кто там в малиновом берете // С послом испанским
говорит?» // Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да
кто ж она?» — «Жена моя».
— Но знаете ли, что такого рода покупки, я это
говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны, и расскажи я или
кто иной — такому человеку не будет никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.