Неточные совпадения
Иисус не говорит самарянам: оставьте ваши верования, ваши предания для еврейских. Он не говорит евреям: присоединяйтесь к самарянам. Но он говорит самарянам и евреям: вы одинаково заблуждаетесь. Важен не храм и не служение в храме, важен не Гаризим или Иерусалим, — настанет время и настало уже,
когда будут поклоняться отцу не в Гаризиме, не в Иерусалиме, но
когда истинные поклонники будут поклоняться отцу в духе и истине, ибо
таких поклонников отец ищет себе.
Христос великий учитель. Он проповедовал истинную всеобщую религию любви к богу и человеку. Но не надо думать, что у бога не могут быть
такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать
так, мы этим не уменьшим величия Христа, а только признаем величие бога. Если же мы будем думать, что после Христа бог уже не будет больше прямо открываться людям, то с новыми великими учителями,
когда они придут, случится то же, что было с Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить умершего.
Когда мы говорим «я», то говорим мы это не про наше тело, а про то, чем живет наше тело. Что же
такое это «я»? Словами мы не можем сказать, что
такое это «я», но знаем мы это «я» лучше всего того, что знаем. Мы знаем, что не будь в нас этого «я», то мы ничего бы не знали, не было бы для нас ничего на свете, и нас самих бы не было.
Когда я размышляю, то мне труднее понять, что
такое мое тело, чем то, что
такое моя душа. Как ни близко тело, оно все-таки чужое, только душа своя.
А если подумать еще о том, что о каждом из нас и помина не было,
когда за сто, за тысячи, за много тысяч лет жили на земле
такие же люди, как и я,
так же рожались, росли, старелись и умирали, что от миллионов миллионов людей,
таких же, как я теперь, не только костей, но и праха от костей не осталось, и что после меня будут жить
такие же, как я, миллионы миллионов людей, из моего праха вырастет трава и траву поедят овцы, а овец съедят люди, и от меня никакой ни пылинки, ни памяти не останется!
Зрячую, духовную часть человека называют совестью. Эта духовная часть человека, совесть, действует
так же, как стрелка компаса. Стрелка компаса двигается с места только тогда,
когда тот, кто несет ее, сходит с того пути, который она показывает. То же и с совестью: она молчит, пока человек делает то, что должно. Но стоит человеку сойти с настоящего пути, и совесть показывает человеку, куда и насколько он сбился.
Совесть — это сознание того духовного существа, которое живет во всех людях. И только тогда,
когда она
такое сознание, она верный руководитель жизни людей. А то часто люди считают за совесть не сознание этого духовного существа, а то, что считается хорошим или дурным теми людьми, с которыми они живут.
«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово мое и верующий в пославшего меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало уже,
когда мертвые услышат глас сына божия и услышавши оживут. Ибо как отец имеет жизнь в самом себе,
так и сыну дал иметь жизнь в самом себе».
Я знаю бога не тогда,
когда верю тому, что мне сказали о нем, а
когда сознаю его
так же, как сознаю свою душу.
Когда ослабеваешь и становится тяжело — вспомни, что у тебя есть душа и что ты можешь жить ею. А мы вместо этого думаем, что
такие же люди, как мы сами, могут поддержать нас.
Итак, Иисус сказал им:
когда вознесете сына человеческого, тогда узнаете, что это я и что ничего не делаю от себя, но как научил меня отец мой,
так и говорю.
Когда подумаешь про те миллионы и миллионы людей, которые живут
такой же, как и я, жизнью, где-то за десятки тысяч верст, про которых я никогда ничего не узнаю и которые ничего не знают про меня, то невольно спрашиваешь себя: неужели между нами нет никакой связи, и мы
так и умрем, не узнав друг друга? Не может этого быть!
Всякое истинное доброе дело,
такое,
когда человек забывает себя и думает только о чужой нужде, есть дело удивительное и необъяснимое, если бы оно не было нам
так естественно и привычно.
Легко переносить горе,
когда оно не от людей, а от болезней, пожаров, наводнений, землетрясений. Но особенно больно бывает человеку,
когда он страдает от людей, от братьев. Он знает, что людям надо бы любить его, а вот они вместо этого его мучают. «Люди, все люди ведь то же, что я, — думает
такой человек. — Зачем же они мучают меня?» От этого-то и бывает легче переносить горе от болезней, пожаров, засух, чем от недоброты людей.
Если я живу мирской жизнью, я могу обходиться без бога. Но стоит мне подумать о том, откуда я взялся,
когда родился и куда денусь,
когда умру, и я не могу не признать, что есть то, от чего я пришел, к чему я иду. Не могу не признать, что я пришел в этот мир от чего-то мне не понятного и что иду я к
такому же чему-то непонятному мне.
Если человек и не знает, что он дышит воздухом, он знает, что
когда он задыхается, у него чего-то нет
такого, без чего он жить не может. То же бывает и с человеком,
когда он потеряет бога, хотя он и не знает, отчего страдает.
Посмотришь зимней ночью на небо и увидишь звезды, звезды, звезда за звездой, и конца им нет. И
когда подумаешь, что каждая из этих звезд во много-много раз больше той земли, на которой мы живем, и что за теми звездами, какие мы видим, еще сотни, тысячи, миллионы
таких же и еще больших звезд, и что ни звездам, ни небу конца нет, то поймешь, что есть то, чего мы понять не можем.
Когда же заглянем в себя и видим в себе то, что мы называем собою, своей душой,
когда мы видим в себе что-то
такое, чего мы
так же понять не можем, но что знаем тверже, чем всё другое, и через что знаем всё, что есть, то и в своей душе мы видим что-то еще более непонятное и великое, чем то, что видим в небесах.
Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя к ней,
так и бога узнаешь только,
когда приблизишься к нему. А приблизиться к богу можно только добрыми делами. И чем больше приучает себя человек к доброй жизни, тем ближе узнает он бога. И чем больше узнает бога, тем больше любит людей. Одно помогает другому.
Если мы любим тех, кто нам нравится, кто нас хвалит, кто делает нам добро, то мы любим
так для себя, для того, чтобы нам лучше было. Настоящая любовь та,
когда мы любим не для себя, не себе желаем добра, а тем, кого любим, и любим не потому, что люди приятны или полезны нам, а потому, что мы в каждом человеке признаем тот же дух, какой живет в нас.
Только
когда мы
так любим, мы можем любить, как учил Христос, не одних любящих нас, но ненавидящих нас, врагов наших.
Надо уважать всякого человека, какой бы он ни был жалкий и смешной. Надо помнить, что во всяком человеке живет тот же дух, какой и в нас. Даже тогда,
когда человек отвратителен и душой и телом, надо думать
так: «Да, на свете должны быть и
такие уроды, и надо терпеть их». Если же мы показываем
таким людям наше отвращение, то, во-первых, мы несправедливы, а во-вторых, вызываем
таких людей на войну не на живот, а на смерть.
Трудно жить людям,
когда они не знают, зачем живут, а есть
такие люди, которые
так уверены в том, что это никак нельзя знать, что даже хвастаются этим.
Точно
так же и человек несчастен не тогда,
когда он не может осилить медведя, или льва, или злых людей, а тогда,
когда он теряет то, что ему дано самого дорогого — свою духовную природу, свою способность любить.
Когда слепой, глухой и немой девочке, которую выучили читать и писать по-ощупи, учительница объясняла, что
такое любовь, она сказала: да, я понимаю — это то, что все люди всегда чувствуют друг к другу.
Жалок и смешон человек,
когда он ищет то, что у него висит за спиной.
Так же жалок и смешон человек, если он ищет добра и не знает того, что оно в той любви, которая вложена ему в сердце.
Когда тебе тяжело,
когда ты боишься людей,
когда жизнь твоя запуталась, скажи себе: давай перестану заботиться о том, что со мною будет, буду любить всех тех, с кем схожусь, и больше ничего, а там будь что будет. Только попробуй жить
так, и увидишь, как вдруг всё распутается, и тебе нечего будет ни бояться, ни желать.
Плохо, если человек думает, что в нем нет грехов и ему незачем работать над собой. Но
так же плохо,
когда человек думает, что он родился весь в грехах и в грехах умрет, и что поэтому ему и незачем над собой работать. Оба заблуждения одинаково губительны.
Плохо,
когда человек, живя среди грешных людей, не видит ни своих грехов, ни грехов других людей, но еще хуже положение
такого человека,
когда он видит грехи тех людей, среди которых живет, но не видит только своих.
Даже и тогда,
когда в человеке пробуждается сознание своей души, он все-таки исполняет желания тела, противные желанию души, и этим делает себе вред, ошибается, грешит.
Такое состояние души, при котором человек не сознает того зла, которое делает, бывает у человека тогда,
когда он или не желает проверять разумом свое поведение, или, еще хуже, употребляет свой разум на оправдание своих поступков,
когда он подпал соблазнам и связанным с ними суевериям.
Молодые люди, начинающие жить, выходят на новые, незнакомые им пути и находят направо и налево незнакомые дорожки, — гладкие, заманчивые, веселые. Стоит только пойти по ним — и покажется сначала
так весело и хорошо идти по ним, что зайдешь по ним
так далеко, что
когда и захочешь вернуться с них на старую, коренную дорогу, уже и не знаешь, как вернуться, и идешь всё дальше и дальше и заходишь в погибель.
Если
такой человек начнет богатеть, то он заводит себе любовницу и попадает к ней, к этой любовнице, в еще худшее рабство. Если он разбогатеет, то у него еще меньше свободы. И вот он начинает страдать и плакать.
Когда же ему приходится особенно трудно, он вспоминает о прежнем своем рабстве и говорит...
Несмышленый ребенок плачет и кричит, пока ему не дадут того, что нужно его телу. Но как только ему дали то, что нужно его телу, он успокаивается и ничего больше не просит. Но не то со взрослыми людьми,
когда они полагают свою жизнь не в духе, а в теле.
Такие люди никогда не успокаиваются, им всегда еще чего-нибудь нужно.
Мы удивляемся на то, что были люди, которые ели мясо убитых людей, и что есть еще и теперь
такие в Африке. Но подходит время,
когда будут
так же удивляться на то, как могли люди убивать животных и есть их.
Как светляки над болотом заводят людей в трясину, а сами пропадают,
так же обманывают людей прелести половой похоти. Люди запутаются, испортят себе жизнь. А
когда опомнятся и оглянутся, то уже нет и признака того, ради чего они погубили свою жизнь.
Ребенок,
когда учится ходить, падает сотни раз, ушибается, плачет, опять встает и опять падает, но в конце концов все-таки выучивается.
Борьба с половой похотью — самая трудная борьба, и нет положения и возраста, кроме первого детства и самой глубокой старости,
когда человек был бы свободен от нее. И потому взрослому и не старому еще человеку, как мужчине,
так и женщине, надо всегда быть настороже против врага, выжидающего только удобного случая нападения.
Как в пище приходится людям в воздержании учиться у животных — есть только,
когда голоден, и не переедать,
когда сыт,
так приходится людям и в половом общении учиться у животных:
так же, как животные, воздерживаться до полной зрелости, приступать к общению только тогда,
когда неудержимо влечешься к нему, и воздерживаться от полового общения, как только появился зародыш.
Точно
так же и хороший, достигающий своей цели, брак бывает только тогда,
когда муж не имеет больше жен, а жена больше мужей, чем сколько их нужно для того, чтобы правильно воспитать детей, а это возможно только тогда,
когда у мужа одна жена, а у жены один муж.
Когда на бракосочетание смотрят как на освобождение со времени совершения брака от стремления к целомудрию, то брак становится не средством ограничения похоти, а, напротив, поощрением ее. К сожалению, именно
так и смотрит на брак большинство людей.
Но чувство это законно только тогда,
когда соединенные браком супруги стараются воспитать детей
так, чтобы они не были помехой делу божьему, а работниками его.
Монах сделал
так, как ему было сказано, и
когда вернулся, старец спросил его...
Хорошо,
когда богатые видят грех своего богатства и не осуждают бедных за их зависть и недоброжелательство. Но плохо, если они осуждают бедных за их недоброжелательство, а не видят своего греха. И
так же хорошо,
когда бедные видят свой грех в зависти и недоброжелательности к богатым и не осуждают богатых, а жалеют их. И плохо,
когда они осуждают богатых и не видят своего греха.
Происходит это оттого, что
когда люди поступают дурно, они всегда придумывают себе
такие рассуждения, по которым выходит, что дурные поступки уже не дурные поступки, а последствия неизменных и находящихся вне власти людей законов. В старину рассуждения эти состояли в том, что неисповедимая и неизменная воля бога предназначила одним людям низкое положение и труд, а другим — высокое и пользование благами жизни.
Сначала,
когда были рабы, доказывалось, что бог определил положения людей — рабов и господ, и те и другие должны быть довольны своим положением,
так как рабам будет лучше на том свете; господа же должны быть милостивы к рабам; потом же,
когда рабы были освобождены, доказывалось, что богатство вверено богом одним людям для того, чтобы они употребляли часть его на благие дела.
«Не заботьтесь и не хлопочите, не говорите, что надо подумать о том, что будем есть и чем оденемся. Это всем людям нужно, и бог знает эту нужду вашу.
Так и не заботьтесь о будущем. Живите настоящим днем. Заботьтесь о том, чтобы быть в воле отца. Желайте того, что одно важно, а остальное всё само прийдет. Старайтесь только быть в воле отца.
Так и не заботьтесь о будущем.
Когда прийдет будущее, тогда будет и забота».
Нехорошо,
когда человек, вместо того, чтобы любить братьев, сердится на них. Но еще хуже,
когда человек уверяет сам себя, что сам он не
такой человек, как все, а лучше других людей, и потому может обходиться с другими не
так, как хотел бы, чтобы обходились с ним.
Как бурьян,
когда вырастает в пшенице, вытягивает влагу, соки из земли и заслоняет пшеницу от солнца,
так же и гордость забирает в себя все силы человека и заслоняет от него свет истины.
От этого-то богатые люди и преследовали первых христиан, и от этого-то и сделалось то, что,
когда стало ясно, что истину нельзя уже скрывать, богатые извратили христианское учение
так, что учение это перестало быть истинным христианским, а сделалось служителем богатых.