Неточные совпадения
Для того, чтобы хорошо прожить жизнь, надо понимать, что такое жизнь и что в этой жизни надо и чего не надо делать. Этому учили во все времена самые мудрые и доброй жизни люди всех народов. Учения этих мудрых людей все в самом главном сходятся к
одному. Вот это-то
одно для всех людей учение о том, что такое жизнь человеческая и
как надо проживать ее, и есть настоящая вера.
«Любите друг друга,
как я полюбил вас, и по тому все узнают, что вы мои ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу», — сказал Христос. Он не говорит: если вы веритев то или это, но если вы любите. — Вера у разных людей и в разные времена может быть разная, но любовь у всех и всегда
одна и та же.
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной жизни, в которой они живут теперь, нужно
одно: нужна такая вера, в которой люди не жили бы,
как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей жизнью, признавали бы все
один закон и
одну цель. Только тогда могли бы люди, повторяя слова молитвы господней: «Да приидет царство твое на земле,
как на небе», надеяться на то, что царство божие точно придет на землю.
Истинная вера не в том, чтобы верить в чудеса, в таинства, в обряды, а в том, чтобы верить в такой
один закон,
какой годится для всех людей мира.
Человек, если прожил долгий век, то прожил много перемен, — был сначала младенцем, потом дитей, потом взрослым, потом старым. Но
как ни переменялся человек, он всегда говорил про себя «я». И этот «я» был в нем всегда
один и тот же. Тот же «я» был и в младенце, и в взрослом, и в старике. Вот это-то непеременное «я» и есть то, что мы называем душой.
Если человек думает, что всё, что он видит вокруг себя, весь бесконечный мир, точно таков,
каким он его видит, то он очень ошибается. Всё телесное человек знает только потому, что у него такое, а не иное зрение, слух, осязание. Будь эти чувства другие, — и весь мир был бы другой. Так что мы не знаем и не можем знать, каков тот телесный мир, в котором мы живем.
Одно, что мы верно и вполне знаем, это нашу душу.
В каждом человеке живут два человека:
один слепой, телесный, а другой зрячий, духовный.
Один — слепой человек — ест, пьет, работает, отдыхает, плодится и делает всё это,
как заведенные часы. Другой — зрячий, духовный человек — сам ничего не делает, а только одобряет или не одобряет то, что делает слепой, животный человек.
Мало сказать, что в каждом человеке такая же душа,
как и во мне: в каждом человеке живет то же самое, что живет во мне. Все люди отделены друг от друга своими телами, но все соединены тем
одним духовным началом, которое дает жизнь всему.
Кто-то сказал мне, что в каждом человеке есть много и очень хорошего, братского, любовного и много очень дурного, жестокого, небратского, нелюбовного и что потому,
как он расположен,
один и тот же человек бывает иногда добрым,
как ангел, а иногда злым,
как черт. И это совершенная правда.
Вид чужих страданий вызывает в
одних людях жалость, а в других досаду. Даже
один и тот же человек, глядя на страдания людей, иногда жалеет, а иногда
как будто радуется.
Один способ познания разделяет нас друг от друга непробиваемой стеной, другой убирает стену, и мы сливаемся в
одно со всеми.
Один способ научает нас признавать то, что все другие существа не «я», а другой учит тому, что все существа то же «я»,
какое мы сознаем собою.
Поговори с человеком, вглядись хорошенько в его глаза, и ты почувствуешь, что ты родня ему, что ты
как будто прежде, давно знал его. Отчего это? Оттого, что то, чем ты живешь,
одно и то же в тебе и в нем.
Если живешь только для себя, то живешь
одной частичкой своего истинного «я». Если же живешь для других, то чувствуешь,
как твое «я» расширяется.
Как бы ни был дурен, несправедлив, глуп, неприятен человек, помни, что, переставая уважать его, ты этим обрываешь свою связь не с ним
одним, а со всем духовным миром.
Понимаем ли мы, что
одно и то же божественное начало в душах всех людей, так же,
как и в нашей душе?
Тело человека хочет добра себе
одному, и люди поддаются этому обману. А
как только человек живет для
одного своего тела, а не для души, так он расходится с людьми и с богом и не получает того добра, которого ищет.
Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя к ней, так и бога узнаешь только, когда приблизишься к нему. А приблизиться к богу можно только добрыми делами. И чем больше приучает себя человек к доброй жизни, тем ближе узнает он бога. И чем больше узнает бога, тем больше любит людей.
Одно помогает другому.
Бога мы не можем знать.
Одно, что мы знаем про него, — это его закон, волю его,
как сказано в евангелии. Из того, что мы знаем его закон, мы выводим то, что существует и тот, кто дал закон, но его самого мы не можем знать. Мы знаем верно только то, что в жизни мы должны исполнять данный нам богом закон и что наша жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем его закон.
Какие бы ни были на свете веры, истинная вера только та
одна, что бог — любовь. А от любви не может быть ничего, кроме добра.
Римский мудрец Сенека говорил, что всё, что мы видим, всё живое, всё это —
одно тело: мы все,
как руки, ноги, желудок, кости, — члены этого тела. Мы все одинаково родились, все мы одинаково желаем себе добра, все мы знаем, что нам лучше помогать друг другу, чем губить друг друга, и во всех нас заложена
одна и та же любовь друг к другу. Мы,
как камни, сложены в такой свод, что все сейчас же погибнем, если не будем поддерживать друг друга.
Как же получить это добро, когда чувствуешь, что
одних людей любишь, а других не любишь?
Только когда мы так любим, мы можем любить,
как учил Христос, не
одних любящих нас, но ненавидящих нас, врагов наших.
Все люди только
одного хотят и об
одном хлопочут: о том, чтобы жить хорошо. И потому с самых старинных времен всегда и везде святые и мудрые люди думали и поучали людей о том,
как им надо жить, чтобы жизнь их была не дурная, а хорошая. И все эти мудрые и святые люди в разных местах и в разное время учили людей
одному и тому же учению.
Если два человека идут из Москвы в Киев, то
как бы далеко они ни были друг от друга, — пускай
один подходит к Киеву, а другой только вышел из Москвы, — они всё же идут в
одно место и рано или поздно сойдутся. Но
как бы близко ни были люди, но если
один идет в Киев, а другой в Москву, они всегда будут врозь.
Один индийский мудрец говорил: «
Как мать бережет свое единственное детище, ухаживает за ним, оберегает его и воспитывает его, так и ты, всякий человек, расти, воспитывай и оберегай в себе самое дорогое, что есть на свете: любовь к людям и ко всему живому». Этому учат все веры: и браминская, и буддийская, и еврейская, и китайская, и христианская, и магометанская. И потому самое нужное на свете это — выучиться любить.
Если бы все люди соединились в
одно, то не было бы того, что мы понимаем
как свою особенную от других жизнь, потому что жизнь наша есть только всё большее и большее соединение разъединенного. В этом, всё большем и большем, соединении разъединенного — и истинная жизнь и
одно истинное благо жизни людей.
Это такая же ошибка,
как та,
какую сделал бы человек, если бы всё пахал
одну и ту же землю и ничего бы не сеял на ней.
Как вся вода вытечет из ведра, если в нем будет хоть
одна дырочка, так и все радости любви не удержатся в душе человека, если в нем будет нелюбовь хоть к
одному человеку.
И святой сказал: «Ничего из этого не желаю, потому что господу богу подобает избавлять людей от того, что он посылает им: от нужды и страданий, от болезней и от преждевременной смерти. Любви же от людей я боюсь. Боюсь,
как бы любовь людская не соблазнила меня, не помешала мне в
одном главном моем деле, в том, чтобы увеличить в себе любовь к богу и к людям».
Одни люди полагают жизнь в чревоугодии, другие — в половой похоти, третьи — во власти, четвертые — в славе людской, и на всё это тратят свои силы, а нужно всегда и всем людям только
одно: растить душу. Только
одно это дает людям то истинное благо, такое благо,
какого никто отнять не может.
Когда человек сделал грех и понял, что он согрешил, ему две дороги:
одна та, чтобы признать грех и думать о том,
как бы не повторять его, другая та, чтобы, не веря своей совести, справиться о том,
как люди смотрят на тот грех, который он сделал, и если люди не осуждают, продолжать грешить, не сознавая своих грехов.
Представить себе, что люди живут
одной животной жизнью, не борются со своими страстями, —
какая бы была ужасная жизнь,
какая бы была ненависть всех против всех людей,
какое бы было распутство,
какая жестокость! Только то, что люди знают свои слабости и страсти и борются с своими грехами, соблазнами и суевериями, делает то, что люди могут жить вместе.
Пришли две женщины к старцу за поучением.
Одна считала себя великой грешницей. Она в молодости изменила мужу и не переставая мучилась. Другая же, прожив всю жизнь по закону, ни в
каком особенном грехе не упрекала себя и была довольна собою.
Отчего у разных людей есть разные привычки, а привычки курения и пьянства
одни и те же у всех, и у богатых и у бедных? А оттого, что большинство людей недовольно своею жизнью. А недовольны люди своею жизнью оттого, что все ищут удовольствий тела. А тело никогда не довольно, и от этого недовольства люди,
как бедные, так и богатые, стараются забыться в курении или пьянстве.
Главное же то, что прекращение или не прекращение рода человеческого не наше дело. Дело каждого из нас
одно: жить хорошо. А жить хорошо по отношению половой похоти значит стараться жить
как можно более целомудренно.
Один ученый сделал расчет, что если человечество будет удваиваться каждые 50 лет,
как оно удваивается теперь, то через 7 000 лет от
одной пары разведется людей столько, что если бы их тесно прижать плечо с плечом по всему земному шару, то поместится на всем земном шаре только
одна двадцать седьмая часть всех людей.
Все добрые чувства, вызываемые около колыбели и детства, составляют
одну из тайн великого провидения; уничтожьте вы эту освежающую росу, и вихрь эгоистических страстей
как огнем высушит человеческое общество.
Сначала, когда были рабы, доказывалось, что бог определил положения людей — рабов и господ, и те и другие должны быть довольны своим положением, так
как рабам будет лучше на том свете; господа же должны быть милостивы к рабам; потом же, когда рабы были освобождены, доказывалось, что богатство вверено богом
одним людям для того, чтобы они употребляли часть его на благие дела.
С
какими усилиями и грехами наживается и бережется богатство! А между тем только
одну радость можем мы получить от нажитого богатства. Радость эта в том, чтоб, поняв всё зло богатства, отказаться от него.
Если я знаю, что гнев лишает меня истинного блага, то я не могу уже сознательно враждовать с другими людьми, не могу,
как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными — потерянными и безумными, не могу уж теперь при первом напоминании о том, что я поддаюсь гневу, не признавать себя
одного виноватым и не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Люди считают
одних людей выше, других ниже себя. Стóит только вспомнить о том, что
один и тот же дух живет во всех людях, чтобы увидеть,
как это несправедливо.
Одна из самых древних и самых глубоких по мысли вер была вера индусов. Причиной того, что она не стала верой всемирной и не дала для жизни людей тех плодов,
какие она могла дать, было то, что учителя ее признали людей неравными и разделили их на касты. Для людей, признающих себя неравными, не может быть истинной веры.
Уже
один принятый богатыми людьми обычай говорить
одним людям ты, другим вы,
одним подавать, другим не подавать руку,
одних звать в гостиную, других принимать в передней, показывает,
как далеки люди от признания равенства людей.
Если в старину, когда каждый народ подчинялся
одной неограниченной власти своего верховного обоготворяемого владыки и представлялся сам себе
как бы островом среди постоянно стремящегося залить его океана, если тогда патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то в наше время, когда пережитое уже народами чувство требует от людей прямо противоположного тому, чего требует их разум, нравственное чувство, религия — признания равенства и братства всех людей, патриотизм не может представляться не чем иным,
как только самым грубым суеверием.
Настоящее «я» человека духовно. И это «я»
одно во всех. Так
как же могут быть неравны между собою люди?
Какой бы ни был в наше время человек, будь он самый образованный, будь он простой рабочий, будь он философ, ученый, будь он невежда, будь он богач, будь он нищий, будь он духовное лицо
какого бы то ни было исповедания, будь он военный, — всякий человек нашего времени знает, что люди все имеют одинаковые права на жизнь и блага мира, что
одни люди не лучше и не хуже других, что все люди равные. А между тем всякий живет так,
как будто не знает этого. Так сильно еще между людьми заблуждение о неравенстве людей.
Какие бы ни были сами люди и
какие бы ни были их отцы и деды, все люди так же равны,
как две капли воды, потому что во всех живет
один и тот же дух божий.
То особенное
одно и то же чувство умиления, которое мы испытываем при виде только что рожденного и только что умершего человеческого существа, к
какому бы сословию он ни принадлежал, показывает нам наше врожденное сознание равенства всех людей.
То, чтобы считать всех людей равными себе, не значит того, чтобы ты был так же силен, ловок, умен, учен, добр,
как другие, но значит то, что в тебе есть то, что важнее всего на свете и что есть
одно и то же во всех людях — дух божий.
Сказать, что люди не равны, всё равно что сказать, что огонь в печи, на пожаре, в свече не равен между собой. В каждом человеке живет дух божий.
Как же мы можем делать различие с носителями
одного и того же духа божия?