Неточные совпадения
22) Во-вторых, усилия эти во
власти человека еще и потому, что они заключаются не в совершении каких-либо могущих быть неисполнимыми поступков, а только в воздержании, всегда возможном для человека: усилия воздержания от поступков, противных
любви к ближнему и сознанию человеком в себе божественного начала.
Ми-Ти учил тому, что надо людям внушать уважение не к силе, не к богатству, не к
власти, не к храбрости, а только к
любви.
Когда поймешь ты, что истинное благо всегда в твоей
власти, что оно в одном: в
любви ко всем людям?»
Предстоящее изменение устройства жизни людей нашего христианского мира состоит в замене насилия
любовью, в признании возможности, легкости, блаженства жизни, основанной не на насилии и страхе его, а на
любви. И потому произойти это изменение никак не может от насилия
власти.
Основа всякой
власти — насилие, основа христианства —
любовь. Государство — это принуждение, христианство — убеждение.
Только принимай всякий труд и всякую обиду с
любовью к тому, кто накладывает труд и делает обиду, и всякий труд и всякая обида превращаются в радость. И радость эта совершенная, потому что всякая другая радость может быть уничтожена, эта же радость ничем не может быть уничтожена, потому что она всегда в нашей
власти.
Никто никогда не уставал делать себе добро. Но ведь самое большое добро — это то, чтобы делать то, чего душа хочет, а душа всегда хочет одного:
любви от себя и к себе. Положи жизнь свою в этом увеличении
любви, и ты увидишь, что благо твое всегда в твоей
власти.
Найден будет и философский камень, и жизненный эликсир, но путем светлой жертвенности, а не темной корысти, путем
власти любви, а не колдовского насилия.
Неточные совпадения
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной
власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот, кто их не знал, // Кто охлаждал
любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
Другой бы на моем месте предложил княжне son coeur et sa fortune; [руку и сердце (фр.).] но надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную
власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, — прости
любовь! мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова.
Сам я больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда
власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство
любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество
власти?
Обломов хотя и прожил молодость в кругу всезнающей, давно решившей все жизненные вопросы, ни во что не верующей и все холодно, мудро анализирующей молодежи, но в душе у него теплилась вера в дружбу, в
любовь, в людскую честь, и сколько ни ошибался он в людях, сколько бы ни ошибся еще, страдало его сердце, но ни разу не пошатнулось основание добра и веры в него. Он втайне поклонялся чистоте женщины, признавал ее
власть и права и приносил ей жертвы.
Но если она заглушала даже всякий лукавый и льстивый шепот сердца, то не могла совладеть с грезами воображения: часто перед глазами ее, против ее
власти, становился и сиял образ этой другой
любви; все обольстительнее, обольстительнее росла мечта роскошного счастья, не с Обломовым, не в ленивой дремоте, а на широкой арене всесторонней жизни, со всей ее глубиной, со всеми прелестями и скорбями — счастья с Штольцем…