Неточные совпадения
Христос великий учитель. Он проповедовал истинную всеобщую религию любви к богу и
человеку. Но не надо думать, что у бога не могут быть такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать так, мы этим не уменьшим
величия Христа, а только признаем
величие бога. Если же мы будем думать, что после Христа бог уже не будет больше прямо открываться
людям, то с новыми великими учителями, когда они придут, случится то же, что было с Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить умершего.
Гордый
человек боится всякого осуждения. А боится он потому, что чувствует, что
величие его не твердо, что оно держится только до тех пор, пока не сделана хоть маленькая дырка в том пузыре, которым он надут.
Сознание, что я могу, потому что должен, открывает в
человеке глубину божественных дарований, которая дает ему почувствовать, как священному пророку,
величие и возвышенность его истинного назначения.
Насколько
человек правдив, настолько он божественен; неуязвимость, бессмертие,
величие божественности входят в
человека вместе с его правдивостью.
В этом гармоническом чувствовании мирового ритма, в этом признании божественной сущности судьбы коренится та любовь к року, — amor fati, — о которой в позднейших своих работах с таким восторгом говорит Ницше: «Моя формула для
величия человека есть amor fati: не хотеть ничего другого ни впереди, ни позади, ни во всю вечность. Не только переносить необходимость, но и не скрывать ее, — любить ее… Являешься необходимым, являешься частицею рока, принадлежащим к целому, существуешь в целом»…
Неточные совпадения
Доведя постепенно любезное отечество наше до цветущего состояния, в котором оное ныне находится; видя науки, художества и рукоделия, возведенные до высочайшия совершенства степени, до коей
человеку достигнути дозволяется; видя в областях наших, что разум человеческий, вольно распростирая свое крылие, беспрепятственно и незаблужденно возносится везде к
величию и надежным ныне стал стражею общественных законоположений.
Это выражение в лице предводителя было особенно трогательно Левину, потому что вчера только он по делу опеки был у него дома и видел его во всем
величии доброго и семейного
человека.
— Может быть, и да, — сказал Левин. — Но всё-таки я любуюсь на твое
величие и горжусь, что у меня друг такой великий
человек. Однако ты мне не ответил на мой вопрос, — прибавил он, с отчаянным усилием прямо глядя в глаза Облонскому.
И, стремясь возвыситься над испытанным за этот день, — возвыситься посредством самонасыщения словесной мудростью, — Самгин повторил про себя фразы недавно прочитанного в либеральной газете фельетона о текущей литературе; фразы звучали по-новому задорно, в них говорилось «о духовной нищете
людей, которым жизнь кажется простой, понятной», о «
величии мучеников независимой мысли, которые свою духовную свободу ценят выше всех соблазнов мира».
Выработанному
человеку в этих невыработанных пустынях пока делать нечего. Надо быть отчаянным поэтом, чтоб на тысячах верст наслаждаться
величием пустынного и скукой собственного молчания, или дикарем, чтоб считать эти горы, камни, деревья за мебель и украшение своего жилища, медведей — за товарищей, а дичь — за провизию.