Неточные совпадения
«
Братья, будем любить друг друга. Любовь от бога, и любящий рожден от бога и знает бога. Нелюбящий не знает бога, потому что бог есть любовь», —
сказал Иоанн апостол.
Однажды зимой Франциск шел с
братом Львом из Перузы к Порционкюлю; было так холодно, что они дрожали от стужи. Франциск позвал Льва, который шел впереди, и
сказал ему: «О
брат Лев, дай бог, чтобы наши
братья подавали по всей земле пример святой жизни: запиши, однако, что не в этом радость совершенная».
И, пройдя еще далее, Франциск
сказал Льву: «Запиши еще,
брат Лев, что если бы наши
братья знали все языки, все науки и все писания, если бы они пророчествовали не только про будущее, но знали бы все тайны совести и души, — запиши, что и в этом нет радости совершенной».
Пройдя еще далее, Франциск опять позвал Льва и
сказал: «И еще запиши,
брат Лев, овечка божия, что если бы мы научились говорить на языках ангельских, если бы узнали течение звезд и если бы нам открылись все клады земли и мы познали бы все тайны жизни птиц, рыб, всех животных, людей, деревьев, камней и вод, — запиши, что и это не было бы радостью совершенной».
И, пройдя еще немного, Франциск опять позвал
брата Льва и
сказал ему: «Запиши еще, что если бы мы были такими проповедниками, что обратили бы всех язычников в веру Христа, — запиши, что и в этом не было бы радости совершенной».
Тогда
брат Лев
сказал Франциску: «В чем же,
брат Франциск, радость совершенная?»
И Иисус
сказал: мать моя и
братья мои — те, кто понял волю отца и исполняет ее».
«Тогда Петр приступил к нему и
сказал: Господи! сколько раз прощать
брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. XVIII, 21, 22).
Прощать — значит не мстить, не платить злом за зло, значит любить. Если человек верит в это, то дело не в том, что сделал
брат, а чтò должен я сделать. Если ты хочешь исправить ближнего в его ошибке,
скажи ему кротко о том, что он худо сделал.
Тогда Петр приступил к нему и
сказал: Господи! сколько раз прощать
брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз.
Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом судите, таким будете судимы; а какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе
брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как
скажешь брату твоему: дай я выну сучок из глаза твоего; а вот в твоем глазе бревно? Лицемер, вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза
брата твоего.
С этого и надо начать: надо отрешиться от всего того, что нам не принадлежит, отрешиться настолько, чтобы оно не было нашим хозяином, отрешиться от всего, что нужно телу, отрешиться от любви к богатству, к славе, к должностям, почестям, отрешиться от своих детей, жены,
братьев. Надо
сказать себе, что всё это не твоя собственность.
«А в том, — отвечал Франциск, — что вот когда мы придем к монастырю мокрые, грязные, холодные и голодные и постучим к привратнику и он спросит: кто вы? и мы
скажем, что мы
братья его, и он на это
скажет нам: лжете, вы — бродяги.
— А-а-ах! брат, брат! Я к тебе с лаской да с утешением, а ты… какое ты слово сказал! А-а-ах, грех какой! И как это язык у тебя, дружок, повернулся, чтоб этакое слово родному
брату сказать! Стыдно, голубчик, даже очень стыдно! Постой-ка, я лучше подушечку тебе поправлю!
— Во мне, — заговорил он, не поднимая на нее глаз, — нет никакого против… тебя, — слово не сразу сошло с губ его, — сердца… Все перегорело… Может быть, мне первому следует просить у тебя прощения, я это говорю, как
брат сказал бы сестре…
Неточные совпадения
— А согласны ли вы, —
сказал он вслух, — погостить у
брата денька два? Иначе он меня не отпустит.
— Покупайте, Павел Иванович, —
сказал он. — За именье можно всегда дать эту <цену>. Если вы не дадите за него тридцать тысяч, мы с
братом складываемся и покупаем.
— Кто, Михеев умер? —
сказал Собакевич, ничуть не смешавшись. — Это его
брат умер, а он преживехонький и стал здоровее прежнего. На днях такую бричку наладил, что и в Москве не сделать. Ему, по-настоящему, только на одного государя и работать.
— Как, где место? —
сказал Ноздрев, покрасневши. — Да ты,
брат, как я вижу, сочинитель!
— Не угодно ли вам прохладиться? —
сказал брат Василий Чичикову, указывая на графины. — Это квасы нашей фабрики; ими издавна славится дом наш.