Неточные совпадения
20) Грехи, соблазны и суеверия, препятствуя соединению души
с другими существами и богом, лишают
человека свойственного ему блага, и потому для того, чтобы
человек мог пользоваться этим благом, он должен
бороться с грехами, соблазнами и суевериями. Для борьбы этой
человек должен делать усилия.
Какой он ни есть, он не может переделать себя. Что же ему больше делать, как только
бороться с нами, как
с смертельным врагом, если мы выказываем к нему вражду. Ведь в самом деле: мы хотим быть
с ним добры, если он перестанет быть таким, какой он есть. А этого он не может. И потому надо быть добрым со всяким
человеком, каков бы он ни был, и не требовать от него того, чего он не может сделать: не требовать от
человека того, чтобы он перестал быть собой.
Представить себе, что
люди живут одной животной жизнью, не
борются со своими страстями, — какая бы была ужасная жизнь, какая бы была ненависть всех против всех
людей, какое бы было распутство, какая жестокость! Только то, что
люди знают свои слабости и страсти и
борются с своими грехами, соблазнами и суевериями, делает то, что
люди могут жить вместе.
Человек рожден в грехах. От тела все грехи, но дух живет в
человеке и
борется с телом. Вся жизнь
человека это — борьба духа
с телом. И хорошо тому
человеку, который в борьбе этой на стороне не тела, — того тела, которое наверное будет побеждено, а на стороне духа, — того духа, который наверное победит, хотя бы в последний час жизни.
С тех пор как есть
люди, разумные существа, они различали добро от зла и пользовались тем, что до них в этом различении сделали
люди, —
боролись со злом, искали истинный наилучший путь и медленно, но неотступно подвигались на этом пути. И всегда, заграждая этот путь, становились перед
людьми различные соблазны, суеверия и ложные учения, говорившие
людям, что этого не нужно делать, что не нужно ничего искать, что им и так хорошо и нужно жить, как живется.
Если бы не жадность, ни одна птица не попала бы в сети, и птицелов не поймал бы ни одной птицы. На ту же приманку ловят и
людей. Брюхо — это цепь на руки и кандалы на ноги. Раб брюха всегда раб. Хочешь быть свободен, прежде всего освобождай себя от брюха.
Борись с ним. Ешь для того, чтобы утолить голод, а не для того, чтобы получить удовольствие.
То, что разумному существу,
человеку, несвойственно предаваться сластолюбию, а свойственно всегда
бороться с ним, всякий может на опыте узнать из того, что чем больше
человек удовлетворяет требованиям тела, тем слабее становятся его духовные силы. И наоборот. Великие мудрецы и святые были воздержны и целомудренны.
Человеку, как животному, нужно
бороться с другими существами и плодиться, чтобы увеличить свою породу; но как разумному, любящему существу, ему нужно не
бороться с другими существами, а любить всех, и не плодиться, чтобы увеличить свою породу, а быть целомудренным. Из соединения этих двух противных стремлений: стремления к борьбе и к половой похоти и стремления к любви и целомудрию, и слагается жизнь
человека такою, какою она должна быть.
Согласен
с тем, что
люди обыкновенно, по примеру низших организмов,
борются друг
с другом, обижают и даже убивают друг друга под предлогом самозащиты или возмездия.
Странно!
Человек возмущается злом, исходящим извне, от других, — тем, чего устранить он не может, а не
борется с своим собственным злом, хотя это всегда в его власти.
«Могу и буду
бороться со всеми, но великий эфиоп, стоящий ногами на земле и упирающийся головой в небо, не по силам
человеку. Не могу
бороться с ним».
«Безумный, — сказал ангел божий. — Все мелкие эфиопы,
с которыми ты не хочешь
бороться из-за страха перед великим эфиопом, все эти мелкие эфиопы — это все грешные желания
людей, — и их можно побороть, великий же эфиоп — это слава людская, ради которой живут грешные
люди.
Бороться с большим эфиопом нет надобности — он весь пустой. Побори грехи, и он сам собою исчезнет из мира».
Человек должен служить одному из двух: душе или телу. Если душе, то он должен
бороться с грехом. Если телу, то незачем ему
бороться с грехами, ему нужно только делать то, что принято всеми.
Между разумом и страстями идет в
человеке междоусобная война.
Человек мог бы иметь хоть какое-нибудь спокойствие, если бы в нем был только разум без страстей или только страсти без разума. Но так как в нем и то и другое, то он не может избежать борьбы, не может быть в мире
с одним иначе, как воюя
с другим. Он всегда
борется сам в себе. И борьба эта необходима, в ней жизнь.
Нельзя избавиться от грехов, соблазнов и суеверий телесными усилиями. Избавиться можно только усилиями мысли. Только мыслями можно приучить себя быть самоотверженным, смиренным, правдивым. Только когда в мыслях своих
человек будет стремиться к самоотречению, смирению, правдивости, только тогда он будет в силах
бороться и на деле
с грехами, соблазнами и суевериями.
И чем дальше он живет, тем всё больше и больше понимает он, что он не один на свете и что надо либо, если есть сила,
бороться с другими
людьми за то, что хочешь иметь, либо, если нет силы, покориться тому, что есть.
Если ты хочешь настоящего счастия, то не ищи его в далеких странах, в богатстве, в почете, не выпрашивай его у
людей, не кланяйся и не
борись с ними из-за счастья. Такими средствами можно добыть имение, важный чин и всякие ненужные вещи, а настоящее счастие, нужное каждому, добывается не от
людей, не покупается и не выпрашивается, а дается даром. Знай, что всё то, чего ты не можешь взять сам, всё то не твое и не нужно тебе. То же, что нужно тебе, ты всегда можешь взять сам — своей доброй жизнью.
Неточные совпадения
Принял он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел его совершенно в доверенность и рассказал
с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют
человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было
бороться с невежеством русского мужика, чтобы одеть его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее достоинство
человека; что баб, несмотря на все усилия, он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где он стоял
с полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и делала книксен.
В течение целых шестидесяти лет,
с самого рождения до самой кончины, бедняк
боролся со всеми нуждами, недугами и бедствиями, свойственными маленьким
людям; бился как рыба об лед, недоедал, недосыпал, кланялся, хлопотал, унывал и томился, дрожал над каждой копейкой, действительно «невинно» пострадал по службе и умер наконец не то на чердаке, не то в погребе, не успев заработать ни себе, ни детям куска насущного хлеба.
Как будто над этим
человеком наклонился враг,
с которым он не находил сил
бороться и который сейчас нанесет ему сокрушающий удар.
Потом, вникая в устройство судна, в историю всех этих рассказов о кораблекрушениях, видишь, что корабль погибает не легко и не скоро, что он до последней доски
борется с морем и носит в себе пропасть средств к защите и самохранению, между которыми есть много предвиденных и непредвиденных, что, лишась почти всех своих членов и частей, он еще тысячи миль носится по волнам, в виде остова, и долго хранит жизнь
человека.
Я теперь живой, заезжий свидетель того химически-исторического процесса, в котором пустыни превращаются в жилые места, дикари возводятся в чин
человека, религия и цивилизация
борются с дикостью и вызывают к жизни спящие силы.