Неточные совпадения
Таня. А третье-то пуще всего. Ты помни: как бумага
на стол
падет — я еще в колокольчик позвоню, — так ты сейчас же руками вот так… Разведи шире и захватывай. Кто возле сидит, того и захватывай. А как захватишь, так жми. (Хохочет.) Барин ли, барыня ли, знай — жми, все жми, да и
не выпускай, как будто во сне, а
зубами скрыпи али рычи, вот так… (Рычит.) А как я
на гитаре заиграю, так как будто просыпайся, потянись, знаешь, так, и проснись… Все помнишь?
Но Владимиру было уж не до возражений: он дрожал, как лист,
зуб на зуб не попадал, и совершенно бессмысленно улыбался. Куда девалось его красноречие, его чувство тонкого приличия и собственного достоинства!
А волки все близятся, было их до пятидесяти, коли не больше. Смелость зверей росла с каждой минутой: не дальше как в трех саженях сидели они вокруг костров, щелкали зубами и завывали. Лошади давно покинули торбы с лакомым овсом, жались в кучу и, прядая ушами, тревожно озирались. У Патапа Максимыча
зуб на зуб не попадал; везде и всегда бесстрашный, он дрожал, как в лихорадке. Растолкали Дюкова, тот потянулся к своей лисьей шубе, зевнул во всю сласть и, оглянувшись, промолвил с невозмутимым спокойствием:
Неточные совпадения
«Стой! — крикнул укорительно // Какой-то попик седенький // Рассказчику. — Грешишь! // Шла борона прямехонько, // Да вдруг махнула в сторону — //
На камень
зуб попал! // Коли взялся рассказывать, // Так слова
не выкидывай // Из песни: или странникам // Ты сказку говоришь?.. // Я знал Ермилу Гирина…»
Потом она приподнялась, моя голубушка, сделала вот так ручки и вдруг заговорила, да таким голосом, что я и вспомнить
не могу: «Матерь божия,
не оставь их!..» Тут уж боль подступила ей под самое сердце, по глазам видно было, что ужасно мучилась бедняжка;
упала на подушки, ухватилась
зубами за простыню; а слезы-то, мой батюшка, так и текут.
При сем слове Левко
не мог уже более удержать своего гнева. Подошедши
на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтобы дать треуха, от которого незнакомец, несмотря
на свою видимую крепость,
не устоял бы, может быть,
на месте; но в это время свет
пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание головою и легкий сквозь
зубы свист одни только выразили его изумление. В стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату, захлопнув за собою дверь.
Не до того было Панкратью, чтоб вступиться за брата: двое
на него наскочило, один губы разбил — посыпались изо рта белые
зубы, потекла ручьем алая кровь, другой ему в бедро угодил, где лядвея в бедро входит,
упал Панкратий
на колено, сильно рукой оземь оперся, закричал громким голосом: «Братцы,
не выдайте!» Встать хотелось, но померк свет белый в ясных очах, темным мороком покрыло их.
Он, молча и
не оглядываясь
на Женьку, стал торопливо одеваться,
не попадая ногами в одежду. Руки его тряслись, и нижняя челюсть прыгала так, что
зубы стучали нижние о верхние, а Женька говорила с поникнутой головой: