Неточные совпадения
Было уже двадцать минут третьего, а
учителя истории не было еще ни слышно, ни видно даже на улице, по которой он должен был прийти и на которую я
смотрел с сильным желанием никогда не видать его.
Мне нечего было терять, я прокашлялся и начал врать все, что только мне приходило в голову.
Учитель молчал, сметая со стола пыль перышком, которое он у меня отнял, пристально
смотрел мимо моего уха и приговаривал: «Хорошо-с, очень хорошо-с». Я чувствовал, что ничего не знаю, выражаюсь совсем не так, как следует, и мне страшно больно было видеть, что
учитель не останавливает и не поправляет меня.
Я решительно замялся, не сказал ни слова больше и чувствовал, что ежели этот злодей-учитель хоть год целый будет молчать и вопросительно
смотреть на меня, я все-таки не в состоянии буду произнести более ни одного звука.
Учитель минуты три
смотрел на меня, потом вдруг проявил в своем лице выражение глубокой печали и чувствительным голосом сказал Володе, который в это время вошел в комнату...
Учитель развернул тетрадь и, бережно обмакнув перо, красивым почерком написал Володе пять в графе успехов и поведения. Потом, остановив перо над графою, в которой означались мои баллы, он
посмотрел на меня, стряхнул чернила и задумался.
Небольшого роста, угловатый, с рыжей, расколотой надвое бородкой и медного цвета волосами до плеч,
учитель смотрел на все очень пристально и как бы издалека.
Юлия Филипповна. Я не возражала. Не знаю… не знаю я, что такое разврат, но я очень любопытна. Скверное такое, острое любопытство к мужчине есть у меня. (Варвара Михайловна встает, отходит шага на три в сторону.) Я красива — вот мое несчастие. Уже в шестом классе гимназии
учителя смотрели на меня такими глазами, что я чего-то стыдилась и краснела, а им это доставляло удовольствие, и они вкусно улыбались, как обжоры перед гастрономической лавкой.
Неточные совпадения
При расставании слез не было пролито из родительских глаз; дана была полтина меди на расход и лакомства и, что гораздо важнее, умное наставление: «
Смотри же, Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай
учителям и начальникам.
— Здесь юрист-философ
посмотрел Чичикову в глаза опять с тем наслажденьем, с каким
учитель объясняет ученику еще заманчивейшее место из русской грамматики.
— Спутать, спутать, — и ничего больше, — отвечал философ, — ввести в это дело посторонние, другие обстоятельства, которые запутали <бы> сюда и других, сделать сложным — и ничего больше. И там пусть приезжий петербургский чиновник разбирает. Пусть разбирает, пусть его разбирает! — повторил он,
смотря с необыкновенным удовольствием в глаза Чичикову, как
смотрит учитель ученику, когда объясняет ему заманчивое место из русской грамматики.
— Да, хорошо, если подберешь такие обстоятельства, которые способны пустить в глаза мглу, — сказал Чичиков,
смотря тоже с удовольствием в глаза философа, как ученик, который понял заманчивое место, объясняемое
учителем.
Извольте
посмотреть на нашу молодежь, // На юношей — сынков и вну́чат, // Журим мы их, а, если разберешь, — // В пятнадцать лет
учителей научат!