Неточные совпадения
В большем и большем уяснении этого несомненного, ненарушимого борьбою, страданиями и смертью блага
человека и
состоит всё движение вперед человечества с тех пор, как мы знаем его жизнь.
Книжники же, и не подозревая в фарисейских учениях тех разумных основ, на которых они возникли, прямо отрицают всякие учения о будущей жизни и смело утверждают, что все эти учения не имеют никакого основания, а суть только остатки грубых обычаев невежества, и что движение вперед человечества
состоит в том, чтобы не задавать себе никаких вопросов о жизни, выходящих за пределы животного существования
человека.
Ложная наука идет дальше даже требований грубой толпы, которым она хочет найти объяснение, — она приходит к утверждению того, что с первого проблеска своего отвергает разумное сознание
человека, приходит к выводам о том, что жизнь
человека, как и всякого животного,
состоит в борьбе за существование личности, рода и вида.
Обнаружение истинной жизни
состоит в том, что животная личность влечет
человека к своему благу, разумное же сознание показывает ему невозможность личного блага и указывает какое-то другое благо.
Точно так же и
человек, как бы он хорошо ни знал закон, управляющий его животною личностью, и те законы, которые управляют веществом, эти законы не дадут ему ни малейшего указания на то, как ему поступить с тем куском хлеба, который у него в руках: отдать ли его жене, чужому, собаке, или самому съесть его, — защищать этот кусок хлеба или отдать тому, кто его просит. А жизнь человеческая только и
состоит в решении этих и подобных вопросов.
В чем бы ни
состояло истинное благо
человека, для него неизбежно отречение его от блага животной личности. Отречение от блага животной личности есть закон жизни человеческой. Если он не совершается свободно, выражаясь в подчинении разумному сознанию, то он совершается в каждом
человеке насильно при плотской смерти его животного, когда он от тяжести страданий желает одного: избавиться от мучительного сознания погибающей личности и перейти в другой вид существования.
Человеку дано разумное сознание с тем, чтобы он положил жизнь в том благе, которое открывается ему его разумным сознанием. Тот, кто в этом благе положил жизнь, тот имеет жизнь; тот же, кто не полагает в нем жизни, а полагает ее в благе животной личности, тот этим самым лишает себя жизни. В этом
состоит определение жизни, данное Христом.
Можно перечислять до конца дней, не перечислив всего, в чем могут
состоять потребности личного существования
человека. Потребностями могут быть все условия существования, а условий существования бесчисленное множество.
Всякий
человек знает, что в чувстве любви есть что-то особенное, способное разрешать все противоречия жизни и давать
человеку то полное благо, в стремлении к которому
состоит его жизнь. «Но ведь это чувство, которое приходит только изредка, продолжается недолго, и последствием его бывают еще худшие страдания», говорят
люди, не разумеющие жизни.
Люди, существование которых
состоит в медленном уничтожении личности и приближении к неизбежной смерти этой личности, и которые не могут не знать этого, всё время своего существования всячески стараются, — только тем и заняты, чтобы утверждать эту гибнущую личность, удовлетворять ее похотям и тем лишать себя возможности единственного блага жизни — любви.
И поддерживая друг друга в этом обмане,
люди часто до того искренно убеждаются в том, что в этом безумном толчении воды, бессмысленность которого очевидна для них самих, и
состоит жизнь, — так убеждаются в этом, что с презрением отворачиваются от призыва к настоящей жизни, который они не переставая слышат: и в учении истины, и в примерах жизни живых
людей, и в своем заглохшем сердце, в котором никогда не заглушается до конца голос разума и любви.
Человек был красным куском мяса, и сознание его всё
состояло в требованиях желудка; теперь он бородатый, разумный мужчина, или женщина, любящая взрослых детей.
Вся жизнь
человека с первых дней детства ведь
состоит только в этом: в сознании через страдание греха и в освобождении себя от заблуждений.
Деятельность, направленная на непосредственное любовное служение страдающим и на уничтожение общих причин страдания — заблуждений — и есть та единственная радостная работа, которая предстоит
человеку и дает ему то неотъемлемое благо, в котором
состоит его жизнь.
Волей-неволей
человек должен признать, что жизнь его не ограничивается его личностью от рождения и до смерти и что цель, сознаваемая им, есть цель достижимая и что в стремлении к ней — в сознании большей и большей своей греховности и в большем и большем осуществлении всей истины в своей жизни и в жизни мира и
состоит и
состояло и всегда будет
состоять дело его жизни, неотделимой от жизни всего мира.
В этом стремлении к благу и
состоит основа всякого познания о жизни. Без признания того, что стремление к благу, которое чувствует в себе
человек, есть жизнь и признак всякой жизни, невозможно никакое изучение жизни, невозможно никакое наблюдение над жизнью. И потому наблюдение начинается тогда, когда уже известна жизнь, и никакое наблюдение над проявлениями жизни не может (как это предполагает ложная наука) определить самую жизнь.
Неточные совпадения
Большая часть лекций
состояла в рассказах о том, что ожидает впереди
человека на всех поприщах и ступенях государственной службы и частных занятий.
— А осмелюсь ли, милостивый государь мой, обратиться к вам с разговором приличным? Ибо хотя вы и не в значительном виде, но опытность моя отличает в вас
человека образованного и к напитку непривычного. Сам всегда уважал образованность, соединенную с сердечными чувствами, и, кроме того,
состою титулярным советником. Мармеладов — такая фамилия; титулярный советник. Осмелюсь узнать: служить изволили?
Она именно
состоит в том, что
люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на
людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово.
Здесь, на почтовом дворе, встречен я был
человеком, отправляющимся в Петербург на скитание прошения. Сие
состояло в снискании дозволения завести в сем городе свободное книгопечатание. Я ему говорил, что на сие дозволения не нужно, ибо свобода на то дана всем. Но он хотел свободы в ценсуре, и вот его о том размышлении.
Вронский в эти три месяца, которые он провел с Анной за границей, сходясь с новыми
людьми, всегда задавал себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею частью встречал в мужчинах какое должно понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали «как должно», в чем
состояло это понимание, и он и они были бы в большом затруднении.