Самая узкая
часть конуса есть то мое отношение к миру, с которым
я впервые сознаю себя; самая широкая
часть есть то высшее отношение к жизни, до которого
я достиг теперь.
Я не вижу ни вершины конуса, ни основания его, но по той
части его, в которой проходит моя видимая, памятная
мне жизнь,
я несомненно узнаю его свойства.
Сначала
мне кажется, что этот отрезок конуса и есть вся моя жизнь, но по мере движения моей истинной жизни, с одной стороны,
я вижу, что то, что составляет основу моей жизни, находится позади ее, за пределами ее: по мере жизни
я живее и яснее чувствую мою связь с невидимым
мне прошедшим; с другой стороны,
я вижу, как эта же основа опирается на невидимое
мне будущее,
я яснее и живее чувствую свою связь с будущим и заключаю о том, что видимая
мною жизнь, земная жизнь моя, есть только малая
часть всей моей жизни с обоих концов ее — до рождения и после смерти — несомненно существующей, но скрывающейся от моего теперешнего познания.
Но человек —
я сам или близкий
мне — сидит в тюрьме; или
я сам или близкий
мне лишился в сражении ноги, или
меня терзают волки: деятельность, направленная на побег из тюрьмы, на лечение ноги, на отбивание от волков, не удовлетворит
меня, потому что заключение в тюрьме, боль ноги и терзание волков составляют только крошечную
часть моего страдания.