Неточные совпадения
Большую
часть своего успеха
я отношу к примерной самоотверженности и честной службе сибирских стрелков и уссурийских казаков, бывших со
мной в путешествиях.
Часа два шли мы по этой тропе. Мало-помалу хвойный лес начал заменяться смешанным. Все
чаще и
чаще стали попадаться тополь, клен, осина, береза и липа.
Я хотел было сделать второй привал, но Дерсу посоветовал пройти еще немного.
Мы стали ждать. Вскоре
я опять увидел пятно. Оно возросло до больших размеров. Теперь
я мог рассмотреть его составные
части. Это были какие-то живые существа, постоянно передвигающиеся с места на место.
Вечером
я сидел с Дерсу у костра и беседовал с ним о дальнейшем маршруте по реке Лефу. Гольд говорил, что далее пойдут обширные болота и бездорожье, и советовал плыть на лодке, а лошадей и
часть команды оставить в Ляличах. Совет его был вполне благоразумный.
Я последовал ему и только изменил местопребывание команды.
Наши сборы в экспедицию начались в половине марта и длились около двух месяцев.
Мне предоставлено было право выбора стрелков из всех
частей округа, кроме войск инженерных и крепостной артиллерии. Благодаря этому в экспедиционный отряд попали лучшие люди, преимущественно сибиряки Тобольской и Енисейской губерний. Правда, это был народ немного угрюмый и малообщительный, но зато с детства привыкший переносить всякие невзгоды.
Чтобы облегчить их работу,
я решил
часть грузов отправить в лодке с 2 стрелками.
По неосторожности
я что-то выронил из рук, горлица испугалась и стремительно скрылась в
чаще.
Наконец
мне наскучило сидеть на одном месте:
я решил повернуть назад и идти навстречу своему отряду. В это время до слуха моего донесся какой-то шорох. Слышно было, как кто-то осторожно шел по
чаще. «Должно быть, зверь», — подумал
я и приготовил винтовку. Шорох приближался.
Притаив дыхание,
я старался сквозь
чащу леса рассмотреть приближающееся животное. Вдруг сердце мое упало —
я увидел промышленника. По опыту прежних лет
я знал, как опасны встречи с этими людьми.
Вчера мы до того были утомлены, что далее не осмотрелись как следует, было не до наблюдений. Только сегодня, после сытного завтрака,
я решил сделать прогулку по окрестностям. В средней
части долина реки Аввакумовки шириной около 0,5 км. С правой стороны ее тянутся двойные террасы, с левой — скалистые сопки, состоящие из трахитов, конгломератов и брекчий. Около террас можно видеть длинное болото. Это место, где раньше проходила река. Во время какого-то большого наводнения она проложила себе новое русло.
Как только мы вошли в лес, сразу попали на тропинку. После недавних дождей в лесу было довольно сыро. На грязи и на песке около реки всюду попадались многочисленные следы кабанов, оленей, изюбров, козуль, кабарожки, росомах, рысей и тигров. Мы несколько раз подымали с лежки зверей, но в
чаще их нельзя было стрелять. Один раз совсем близко от
меня пробежал кабан. Это вышло так неожиданно, что, пока
я снимал ружье с плеча и взводил курок, от него и след простыл.
Я стал карабкаться через бурелом и пошел куда-то под откос. Вдруг с правой стороны послышался треск ломаемых сучьев и чье-то порывистое дыхание.
Я хотел было стрелять, но винтовка, как на грех, дульной
частью зацепилась за лианы.
Я вскрикнул не своим голосом и в этот момент почувствовал, что животное лизнуло
меня по лицу… Это был Леший.
Вдруг из
чащи сзади
меня выскочил Леший.
Осматривая его вещи,
я рассортировал их на 2
части и добрую половину посоветовал выбросить. Дерсу взмолился. Он просил ничего не трогать и доказывал, что потом все может пригодиться.
Я не стал настаивать и решил впредь ничего не бросать, прежде чем не спрошу на это его согласия.
Я поднял его, посадил и стал расспрашивать, как могло случиться, что он оказался между
мной и кабанами. Оказалось, что кабанов он заметил со
мной одновременно. Прирожденная охотничья страсть тотчас в нем заговорила. Он вскочил и бросился за животными. А так как
я двигался по круговой тропе, а дикие свиньи шли прямо, то, следуя за ними, Дерсу скоро обогнал
меня. Куртка его по цвету удивительно подходила к цвету шерсти кабана. Дерсу в это время пробирался по
чаще согнувшись.
Я принял его за зверя и выстрелил.
Ввиду приближения зимнего времени довольствие лошадей сделалось весьма затруднительным. Поэтому
я распорядился всех коней с А.И. Мерзляковым и с
частью команды отправить назад к заливу Ольги. Вследствие полного замирания растительности Н.А. Пальчевский тоже пожелал возвратиться во Владивосток. Для этого он решил воспользоваться шхуной Гляссера, которая должна была уйти через 2 суток.
Утром
меня разбудил дождь — мелкий и
частый. Недомогание мое кончилось, и
я чувствовал себя совсем здоровым. Нимало не мешкая, мы собрали свои котомки и снялись с бивака.
Я посмотрел на следы и ничего особенного в них не заметил. Следы как следы, маленькие,
частые…
Тогда
я оторвал
часть своей берестяной подстилки, положил ее на огонь и стал раздувать уголья.
Городничий. Мотает или не мотает, а я вас, господа, предуведомил. Смотрите, по своей
части я кое-какие распоряженья сделал, советую и вам. Особенно вам, Артемий Филиппович! Без сомнения, проезжающий чиновник захочет прежде всего осмотреть подведомственные вам богоугодные заведения — и потому вы сделайте так, чтобы все было прилично: колпаки были бы чистые, и больные не походили бы на кузнецов, как обыкновенно они ходят по-домашнему.
Неточные совпадения
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, // В мой угол
чаще прилетай, // Не дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть // В мертвящем упоенье света, // В сем омуте, где с вами
я // Купаюсь, милые друзья!
Когда дорога понеслась узким оврагом в
чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли
я был доселе?
— Да как вам сказать, Афанасий Васильевич?
Я не знаю, лучше ли мои обстоятельства.
Мне досталось всего пя<тьдесят> душ крестьян и тридцать тысяч денег, которыми
я должен был расплатиться с
частью моих долгов, — и у
меня вновь ровно ничего. А главное дело, что дело по этому завещанью самое нечистое. Тут, Афанасий Васильевич, завелись такие мошенничества!
Я вам сейчас расскажу, и вы подивитесь, что такое делается. Этот Чичиков…
Нужно заметить, что у некоторых дам, —
я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая
часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
[Текст начинается с новой страницы, начало фразы в рукописи отсутствует.] — …хлебом в местах, где голод;
я эту
часть получше знаю чиновников: рассмотрю самолично, что кому нужно.