Неточные совпадения
Еще менее доступны нашему знанию
предметы безличные, вещественные; в них мы уже не находим подобия нашей личности, не видим вовсе
стремления к благу, а видим одни временные и пространственные проявления законов разума, которым они подчиняются.
Познание чего бы то ни было для нас есть перенесение на другие
предметы нашего знания о том, что жизнь есть
стремление к благу, достигаемое подчинением закону разума.
Человеку только кажется иногда, что его
стремление к благу имеет
предметом удовлетворение требований животной личности.
Любовь — это не есть пристрастие к тому, что увеличивает временное благо личности человека, как любовь к избранным лицам или
предметам, а то
стремление к благу того, что вне человека, которое остается в человеке после отречения от блага животной личности.
Предметы мы видим вне себя потому, что мы видим их в своих глазах и жизнь мы знаем вне себя потому только, что мы ее знаем в себе. И видим
предметы мы только так, как мы их видим в своих глазах, и определяем мы жизнь вне себя только так, как мы ее знаем в себе. Знаем же мы жизнь в себе, как
стремление к благу. И потому, без определения жизни как
стремления к благу, нельзя не только наблюдать, но и видеть жизнь.
Первый и главный акт нашего познания живых существ тот, что мы много разных
предметов включаем в понятие одного живого существа, и это живое существо исключаем из всего другого. И то и другое мы делаем только на основании всеми нами одинаково сознаваемого определения жизни, как
стремления к благу себя, как отдельного от всего мира существа.
Те же, которые более других приблизились к истинной философии, поняли, что всеобщее благо —
предмет стремления всех людей — не должно заключаться ни в одной из частных вещей, которыми могут владеть только одни и которые, будучи разделены, скорее огорчают их обладателя отсутствием недостающей части, чем доставляют наслаждение той частью, которая ему принадлежит.
Неточные совпадения
Он обращается к Еремке, у которого есть знакомый колдун, и спрашивает: «Может он приворожить девку, чтоб любила, чтоб не она надо мной, а я над ней куражился, как душе угодно?» Вот
предмет его
стремлений, вот любовь его: возможность куражиться над любимой женщиной, как душе угодно!..
Это все-таки положение человека, которого ум поглощен не действительным
предметом известных и ясно сознанных
стремлений, а теми несносными околичностями, которые, бог весть откуда, легли на пути и ни на волос не приближают к цели.
В продолжение всего месяца он был очень тих, задумчив, старателен, очень молчалив и
предмет свой знал прекрасно; но только что получал жалованье, на другой же день являлся в класс развеселый; с учениками шутит, пойдет потом гулять по улице — шляпа набоку, в зубах сигара, попевает, насвистывает, пожалуй, где случай выпадет, готов и драку сочинить; к женскому полу получает сильное
стремление и для этого придет к реке, станет на берегу около плотов, на которых прачки моют белье, и любуется…
Вследствие этих и многих других беспрестанных жертв в обращении папа с его женою в последние месяцы этой зимы, в которые он много проигрывал и оттого был большей частью не в духе, стало уже заметно перемежающееся чувство тихой ненависти, того сдержанного отвращения к
предмету привязанности, которое выражается бессознательным
стремлением делать все возможные мелкие моральные неприятности этому
предмету.
Разобрать это отношение внешней формы к внутренней силе уже нетрудно; самое главное для критики — определить, стоит ли автор в уровень с теми естественными
стремлениями, которые уже пробудились в народе или должны скоро пробудиться по требованию современного порядка дел; затем — в какой мере умел он их понять и выразить, и взял ли он существо дела, корень его, или только внешность, обнял ли общность
предмета или только некоторые его стороны.