Очевидно, что неправильно прилагаемое к чуждым ему
понятиям слово «жизнь», уклоняясь далее и далее от своего основного значения, в этом значении удалилось от своего центра до того, что жизнь предполагается уже там, где, по нашему понятию, жизни и быть не может. Утверждается подобное тому, что есть такой круг или шар, в котором центр вне его периферии.
Неточные совпадения
Ведь
слово это понятно всем не потому, что оно очень точно определено другими
словами и
понятиями, а напротив, потому, что
слово это означает основное
понятие, из которого выводятся многие, если не все другие
понятия, и поэтому для того, чтобы делать выводы из этого
понятия, мы обязаны прежде всего принимать это
понятие в его центральном, бесспорном для всех значении.
Мы ведь не говорим, что в клеточке есть что-то такое, что мы называем брызнъ, а говорим, что есть «жизнь». Мы говорим: «жизнь», потому что под этим
словом разумеем не какой-то х, а вполне определенную величину, которую мы знаем все одинаково и знаем только из самих себя, как сознание себя с своим телом единым, нераздельным с собою, и потому такое
понятие неотносимо к тем клеточкам, из которых состоит мое тело.
Какими бы исследованиями и наблюдениями ни занимался человек, для выражения своих наблюдений он обязан под каждым
словом разуметь то, что всеми одинаково бесспорно разумеется, а не какое-либо такое
понятие, которое ему нужно, но никак не сходится с основным, всем известным
понятием.
Я вижу целый ряд новых
понятий и
слов, имеющих свое условное значение в научном языке, но не имеющих ничего общего с существующими
понятиями.
Человеческий язык вытесняется всё более и более из научных исследований, и вместо
слова, средства выражения существующих предметов и
понятий, воцаряется научный воляпюк, отличающийся от настоящего воляпюка только тем, что настоящий воляпюк общими
словами называет существующие предметы и
понятия, а научный — несуществующими
словами называет несуществующие
понятия.
Единственное средство умственного общения людей есть
слово, и для того, чтобы общение это было возможно, нужно употреблять
слова так, чтобы при каждом
слове несомненно вызывались у всех соответствующие и точные
понятия. Если же можно употреблять
слова как попало и под
словами разуметь, что нам вздумается, то лучше уж не говорить, а показывать всё знаками.
Я согласен, что определять законы мира из одних выводов разума без опыта и наблюдения есть путь ложный и ненаучный, т. е. не могущий дать истинного знания; но если изучать заявления мира опытом и наблюдениями, и вместе с тем руководствоваться в этих опытах и наблюдениях
понятиями не основными, общими всем, а условными, и описывать результаты этих опытов
словами, которым можно приписывать различное значение, то не будет ли еще хуже?
Только во времена своей дикости, т. е. неясности, неопределенности, некоторые науки эти пытались с своей точки зрения охватить все явления жизни и путались, сами выдумывая новые
понятия и
слова.
Для таких людей любовь даже не соответствует тому
понятию, которое мы все невольно соединяем с
словом любовь.
Неточные совпадения
Грушницкого страсть была декламировать: он закидывал вас
словами, как скоро разговор выходил из круга обыкновенных
понятий; спорить с ним я никогда не мог.
Рассчитывая, что Авдотья Романовна, в сущности, ведь нищая (ах, извините, я не то хотел… но ведь не все ли равно, если выражается то же
понятие?), одним
словом, живет трудами рук своих, что у ней на содержании и мать и вы (ах, черт, опять морщитесь…), я и решился предложить ей все мои деньги (тысяч до тридцати я мог и тогда осуществить) с тем, чтоб она бежала со мной хоть сюда, в Петербург.
Она так полно и много любила: любила Обломова — как любовника, как мужа и как барина; только рассказать никогда она этого, как прежде, не могла никому. Да никто и не понял бы ее вокруг. Где бы она нашла язык? В лексиконе братца, Тарантьева, невестки не было таких
слов, потому что не было
понятий; только Илья Ильич понял бы ее, но она ему никогда не высказывала, потому что не понимала тогда сама и не умела.
Но не довольствуяся преподавать правила российского
слова, он дает
понятие о человеческом
слове вообще яко благороднейшем по разуме даровании, данном человеку для сообщения своих мыслей.
Слова кондуктора разбудили его и заставили вспомнить о матери и предстоящем свидании с ней. Он в душе своей не уважал матери и, не отдавая себе в том отчета, не любил ее, хотя по
понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию своему, не мог себе представить других к матери отношений, как в высшей степени покорных и почтительных, и тем более внешне покорных и почтительных, чем менее в душе он уважал и любил ее.