Неточные совпадения
Человек видит, что он, его личность — то, в чем одном он чувствует жизнь, только и делает, что борется с тем, с чем нельзя бороться, — со всем миром; что он ищет наслаждений, которые
дают только подобия блага и всегда кончаются страданиями, и хочет удержать жизнь, которую нельзя удержать.
Таковы определения жизни, которые за тысячи лет до нас, указывая
людям вместо ложного и невозможного блага личности действительное, неуничтожимое благо, разрешают противоречие человеческой жизни и
дают ей разумный смысл.
«Жизнь определять нечего: всякий ее знает, вот и всё, и
давайте жить», говорят в своем заблуждении
люди, поддерживаемые ложными учениями. И не зная, что такое жизнь и ее благо, им кажется, что они живут, как может казаться
человеку, несомому по волнам без всякого направления, что он плывет туда, куда ему надобно и хочется.
Ни учение фарисеев, объясняющее тайны небесной жизни, ни учение книжников, исследующее происхождение миров и
человека, и делающее заключение о будущей судьбе их, не
дает такого руководства поступков.
Разум, та высшая способность
человека, необходимая для его жизни, которая
дает ему, нагому, беспомощному
человеку, среди разрушающих его сил природы, — и средства к существованию и средства к наслаждению, — эта-то способность отравляет его жизнь.
Изучение всего этого важно для
человека, показывая ему, как в отражении, то, что необходимо совершается в его жизни; но очевидно, что знание того, что уже совершается и видимо нами, как бы оно ни было полно, не может
дать нам главного знания, которое нужно нам, — знания того закона, которому должна для нашего блага быть подчинена наша животная личность.
Точно так же и
человек, как бы он хорошо ни знал закон, управляющий его животною личностью, и те законы, которые управляют веществом, эти законы не
дадут ему ни малейшего указания на то, как ему поступить с тем куском хлеба, который у него в руках: отдать ли его жене, чужому, собаке, или самому съесть его, — защищать этот кусок хлеба или отдать тому, кто его просит. А жизнь человеческая только и состоит в решении этих и подобных вопросов.
Жить для целей личности разумному существу нельзя. Нельзя потому, что все пути заказаны ему; все цели, к которым влечется животная личность
человека, — все явно недостижимы. Разумное сознание указывает другие цели, и цели эти не только достижимы, но
дают полное удовлетворение разумному сознанию
человека; сначала однако, под влиянием ложного учения мира,
человеку представляется, что цели эти противоположны его личности.
И вот, как ключ, сделанный только к этому замку,
человек в душе своей находит чувство, которое
дает ему то самое благо, на которое, как на единственно возможное, указывает ему разум. И чувство это не только разрешает прежнее противоречие жизни, но как бы в этом противоречии и находит возможность своего проявления.
Все эти вопросы кажутся очень простыми для
людей, не пытавшихся
дать себе отчета в том чувстве, которое они называют любовью; но они не только не просты, они совершенно неразрешимы.
Страстность предпочтения одних
людей другим, называемая неверно любовью, есть только дичёк, на котором может быть привита истинная любовь и
дать плоды ее.
Но как дичёк не есть яблоня и не
дает плодов или
дает плоды горькие вместо сладких, так и пристрастие не есть любовь и не делает добра
людям или производит еще большее зло.
Истинная любовь всегда имеет в основе своей отречение от блага личности и возникающее от того благоволение ко всем
людям. Только на этом общем благоволении может вырости истинная любовь к известным
людям — своим или чужим. И только такая любовь
дает истинное благо жизни и разрешает кажущееся противоречие животного и разумного сознания.
Только такая любовь
дает полное удовлетворение разумной природе
человека.
Только такая любовь
дает истинную жизнь
людям.
Объяснения о том, что это нужно для того, чтобы преподать урок будущим
людям, как не надо предаваться тем страстям, которые отражаются болезнями на потомстве, или о том, что надо лучше устроить поезда или осторожнее обращаться с огнем, — все эти объяснения не
дают мне никакого ответа.
Деятельность, направленная на непосредственное любовное служение страдающим и на уничтожение общих причин страдания — заблуждений — и есть та единственная радостная работа, которая предстоит
человеку и
дает ему то неотъемлемое благо, в котором состоит его жизнь.
Это в роде того, что бы делал
человек, которому
дали на записке точное указание того, что ему нужно, и который, не умея прочесть её, бросил бы эту записку и спрашивал бы у всех встречных, не знают ли они того, что ему нужно.
С одной стороны, становится всё более и более ясным, что жизнь личности с ее приманками не может
дать блага, с другой стороны то, что уплата всякого долга, предписываемого
людьми, есть только обман, лишающий
человека возможности уплаты по единственному долгу
человека — тому разумному и благому началу, от которого он исходит.
Прежде говорили: не рассуждай, а верь тому долгу, что мы предписываем. Разум обманет тебя. Вера только откроет тебе истинное благо жизни. И
человек старался верить и верил, но сношения с
людьми показали ему, что другие
люди верят в совершенно другое и утверждают, что это другое
дает большее благо
человеку. Стало неизбежно решить вопрос о том, какая — из многих — вера вернее; а решать это может только разум.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак,
дай Бог им долги дни!
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых, как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь для них беда, // Пугать
людей для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных
дам видали вы.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он
дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня
человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной
человек в то время, когда барин ему
дает наставление.
Вы
человек с доброй душой: к вам придет приятель попросить взаймы — вы ему
дадите; увидите бедного
человека — вы захотите помочь; приятный гость придет к вам — захотите получше угостить, да и покоритесь первому доброму движенью, а расчет и позабываете.