Неточные совпадения
«Король Лир» может
быть признан самым совершенным образцом драматического
искусства всего мира», — говорит Шелли […говорит Шелли. — Толстой цитирует предисловие английского поэта П.-Б. Шелли к трагедии «Ченци», написанное в 1819 г.].
Есть часовни в соборах высшего человеческого
искусства, как и в его внутренней жизни, не созданные для того, чтобы
быть открытыми для глаз и ног мира.
2) Внешней красотой, достигаемой техникой, соответственной роду
искусства. Так, в драматическом
искусстве техникой
будет: верный, соответствующий характерам лиц, язык, естественная и вместе с тем трогательная завязка, правильное ведение сцен, проявления и развития чувства и чувство меры во всем изображаемом.
3) Искренностью, то
есть тем, чтобы автор сам живо чувствовал изображаемое им. Без этого условия не может
быть никакого произведения
искусства, так как сущность
искусства состоит в заражении воспринимающего произведение
искусства чувством автора. Если же автор не почувствовал того, что изображает, то воспринимающий не заражается чувством автора, не испытывает никакого чувства, и произведение не может уже
быть причислено к предметам
искусства.
Искусство, в особенности драматическое
искусство, требующее для себя больших приготовлений, затрат труда, всегда
было религиозное, то
есть имело целью вызывать в людях уяснение того отношения человека к богу, до которого достигли в известное время передовые люди того общества людей, в котором проявлялось
искусство.
И всегда происходило то, что с огрубением религиозных форм
искусство более и более уклонялось от своей первоначальной цели (при которой оно могло считаться важным делом — почти богослужением) и вместо религиозного служения задавалось не религиозными, а мирскими целями удовлетворения требованиям толпы или сильных мира, то
есть целям развлечения и увеселения.
Первые проявления христианского
искусства были богослужения в храмах: совершение таинств и самое обычное — литургия.
Но аллегория по самому роду своему, как
искусство низшего рода, не могла заменить прежних религиозных драм; новая же форма драматического
искусства, соответствующая пониманию христианства как учения о жизни, еще не
была найдена.
Когда же эта неправда
была провозглашена авторитетным Гете, на нее, как вороны на падаль, набросились все те эстетические критики, которые не понимают
искусства, и стали отыскивать в Шекспире несуществующие красоты и восхвалять их.
Для убедительности же своего восхваления всего Шекспира они составляли эстетические теории, но которым выходило, что определенное религиозное мировоззрение совсем не нужно для произведения
искусства вообще и драмы в особенности, что для внутреннего содержания драмы совершенно достаточно изображение страстей и характеров людских, что не только не нужно религиозное освещение изображаемого, но
искусство должно
быть объективно, то
есть изображать события совершенно независимо от оценки доброго и злого.
Так что первая причина славы Шекспира
была та, что немцам надо
было противопоставить надоевшей им и действительно скучной, холодной французской драме более живую и свободную. Вторая причина
была та, что молодым немецким писателям нужен
был образец для писания своих драм. Третья и главная причина
была деятельность лишенных эстетического чувства ученых и усердных эстетических немецких критиков, составивших теорию объективного
искусства, то
есть сознательно отрицающую религиозное содержание драмы.
Не
есть ли то, чего вы требуете для драмы, религиозное поучение, дидактизм, то, что называется тенденциозностью и что несовместимо с истинным
искусством?» Под религиозным содержанием
искусства, отвечу я, я разумею не внешнее поучение в художественной форме каким-либо религиозным истинам и не аллегорическое изображение этих истин, а определенное, соответствующее высшему в данное время религиозному пониманию мировоззрение, которое, служа побудительной причиной сочинения драмы, бессознательно для автора проникает все его произведение.
Но при появлении протестантства в самом широком смысле, то
есть появлении нового понимания христианства как учения жизни, драматическое
искусство не нашло формы, соответствующей новому пониманию христианства, и люди Возрождения увлеклись подражанием классическому
искусству.
Явление это
было самое естественное, но увлечение это должно
было пройти, и
искусство должно
было найти, как оно и начинает находить теперь, свою новую форму, соответствующую совершившемуся изменению понимания христианства.
Но нахождение этой новой формы
было задержано возникшим среди немецких писателей конца XVIII и начала XIX столетия учением о так называемом объективном, то
есть равнодушном к добру и злу,
искусстве, связанном с преувеличенным восхвалением драм Шекспира, отчасти соответствовавшим эстетическому учению немцев, отчасти послужившим для него матерьялом.
Неточные совпадения
В пустыне, где один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; // Бежал он их беседы шумной, // Их разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни умом, // Ни общежития
искусством; // Но разговор их милых жен // Гораздо меньше
был умен.
— Я?.. нет, я не то, — сказал Манилов, — но я не могу постичь… извините… я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем движении; не имею высокого
искусства выражаться… Может
быть, здесь… в этом, вами сейчас выраженном изъяснении… скрыто другое… Может
быть, вы изволили выразиться так для красоты слога?
— Да ведь это не в банк; тут никакого не может
быть счастья или фальши: все ведь от
искусства; я даже тебя предваряю, что я совсем не умею играть, разве что-нибудь мне дашь вперед.
Я и в университете
был, и слушал лекции по всем частям, а
искусству и порядку жить не только не выучился, а еще как бы больше выучился
искусству побольше издерживать деньги на всякие новые утонченности да комфорты, больше познакомился с такими предметами, на которые нужны деньги.
Словом, все
было хорошо, как не выдумать ни природе, ни
искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.