Неточные совпадения
— Неужели же лучше
так жениться, как в старину, когда жених и невеста и не видали даже друг друга? — продолжала она, по привычке многих дам отвечая не на слова своего собеседника, а на те слова, которые она думала, что он
скажет.
— Напрасно
так говорите, сударыня, —
сказал старик, — животное скот, а человеку дан закон.
— Нет, сударыня, этому времени пройти нельзя. Как была она, Ева, женщина, из ребра мужнина сотворена,
так и останется до скончания века, —
сказал старик,
так строго и победительно тряхнув головой, что приказчик тотчас же решил, что победа на стороне купца, и громко засмеялся.
— Да-с, вот тоже у нашего молодца скандал один вышел. Тоже рассудить слишком трудно. Тоже попалась
такая женщина, что распутевая. И пошла чертить. А малый степенный и с развитием. Сначала с конторщиком. Уговаривал он тоже добром. Не унялась. Всякие пакости делала. Его деньги стала красть. И бил он ее. Что ж, всё хужела. С некрещеным, с евреем, с позволенья
сказать, свела шашни. Что ж ему делать? Бросил ее совсем.
Так и живет холостой, а она слоняется.
— Ведь главное то, чего не понимают
такие люди, —
сказала дама, — это то, что брак без любви не есть брак, что только любовь освящает брак, и что брак истинный только тот, который освящает любовь.
— Всякий знает, что
такое любовь, —
сказала дама, очевидно желая прекратить с ним разговор.
— Они говорят, — вступился адвокат, указывая на даму, — что брак должен вытекать, во-первых, из привязанности, любви, если хотите, и что если налицо есть таковая, то только в этом случае брак представляет из себя нечто,
так сказать, священное. Затем, что всякий брак, в основе которого не заложены естественные привязанности — любовь, если хотите, не имеет в себе ничего нравственно-обязательного.
Так ли я понимаю? — обратился он к даме.
— Нет, нету. Если допустить даже, что мужчина и предпочел бы известную женщину на всю жизнь, то женщина-то, по всем вероятиям, предпочтет другого, и
так всегда было и есть на свете, —
сказал он и достал папиросочницу и стал закуривать.
— Нет-с, не может быть, — возразил он, —
так же как не может быть, что в возу гороха две замеченные горошины легли бы рядом. Да кроме того, тут не невероятность одна, тут, наверное, пресыщение. Любить всю жизнь одну или одного — это всё равно, что
сказать, что одна свечка будет гореть всю жизнь, — говорил он, жадно затягиваясь.
— Духовное сродство! Единство идеалов! — повторил он, издавая свой звук. — Но в
таком случае незачем спать вместе (простите за грубость). А то вследствие единства идеалов люди ложатся спать вместе, —
сказал он и нервно засмеялся.
Но Позднышев, не слушая его, быстро повернулся и ушел на свое место. Господин с дамой шептались. Я сидел рядом с Позднышевым и молчал, не умея придумать, что
сказать. Читать было темно, и потому я закрыл глаза и притворился, что хочу заснуть.
Так мы проехали молча до следующей станции.
— Ну,
так не угодно ли? Только крепок. — Он налил мне чаю. — Они говорят… И всё лгут… —
сказал он.
Должно бы быть то, что, когда в общество к моей сестре, дочери вступит
такой господин, я, зная его жизнь, должен подойти к нему, отозвать в сторону и тихо
сказать: «голубчик, ведь я знаю, как ты живешь, как проводишь ночи и с кем.
— Нет, впрочем
так лучше,
так лучше! — вскрикнул он. — Поделом мне! Но не в том дело. Я хотел
сказать, что обмануты тут ведь только одни несчастные девушки. Матери же знают это, особенно матери, воспитанные своими мужьями, знают это прекрасно. И притворяясь, что верят в чистоту мужчин, они на деле действуют совсем иначе. Они знают, на какую удочку ловить мужчин для себя и для своих дочерей.
—
Так как же быть? —
сказал я. — Что же, женщине делать предложение?
— Всё-таки, —
сказал я, — если бы все признали это для себя законом, род человеческий прекратился бы.
—
Так как же? Если
так, то, —
сказал я, — выходит, что любить жену можно раз в два года, а мужчина…
— Ну-с,
так и жили. Отношения становились всё враждебнее и враждебнее. И наконец дошли до того, что уже не разногласие производило враждебность, но враждебность производила разногласие: что бы она ни
сказала, я уж вперед был несогласен, и точно
так же и она.
И он, шатаясь, пошел через вагон. Я сидел один, перебирая всё, что он
сказал мне, и
так задумался, что и не заметил, как он вернулся из другой двери.
Начинается перепрыгиванье с одного предмета на другой, попреки: «ну, да это давно известно, всегда
так: ты
сказал…», — «нет, я не говорил», — «стало быть, я лгу!..» Чувствуешь, что вот-вот начнется та страшная ссора, при которой хочется себя или ее убить.
— Как я рада, что ты пришел; мы не решили, что играть в воскресенье, —
сказала она
таким тоном, которым не говорила бы со мной, если бы мы были одни. Это и то, что она
сказала «мы» про себя и его, возмутило меня. Я молча поздоровался с ним.
— Ты решительно стал невозможен, — начала она. — Это
такой характер, с которым ангел но уживется, — и, как всегда, стараясь уязвить меня как можно больнее, она напомнила мне мой поступок с сестрой (это был случай с сестрой, когда я вышел из себя и наговорил сестре своей грубости; она знала, что это мучит меня, и в это место кольнула меня). — После этого меня уж ничто не удивит от тебя, —
сказала она.
«Да, оскорбить, унизить, опозорить и поставить меня же в виноватых»,
сказал я себе, и вдруг меня охватила
такая страшная злоба к ней, какой я никогда еще не испытывал.
Зная, что я должен был через два дня ехать на съезд, Трухачевский, прощаясь,
сказал, что он надеется в свой другой приезд повторить еще удовольствие нынешнего вечера. Из этого я мог заключить, что он не считал возможным бывать у меня без меня, и это было мне приятно. Оказывалось, что
так как я не вернусь до его отъезда, то мы с ним больше не увидимся.
«
Так и есть»,
сказал я себе.
«Пойти к ней?» задал я себе вопрос. И тотчас же ответил, что надо пойти к ней, что, вероятно, всегда
так делается, что когда муж, как я, убил жену, то непременно надо итти к ней. «Если
так делается, то надо итти, —
сказал я себе. — Да если нужно будет, всегда успею», подумал я о своем намерении застрелиться и пошел зa нею. «Теперь будут фразы, гримасы, но я не поддамся им»,
сказал я себе.
Я взглянул на детей, на ее с подтеками разбитое лицо и в первый раз забыл себя, свои права, свою гордость, в первый раз увидал в ней человека. И
так ничтожно мне показалось всё то, что оскорбляло меня, — вся моя ревность, и
так значительно то, что я сделал, что я хотел припасть лицом к ее руке и
сказать: «прости!» но но смел.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов //
Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? //
Скажи, фонтан Бахчисарая! //
Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Латынь из моды вышла ныне: //
Так, если правду вам
сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Сначала все к нему езжали; // Но
так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь
таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не
скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит
так же чудака? //
Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? — И да и нет.