Неточные совпадения
Беру тебя еще раз на личную свою ответственность, —
так и
сказали, — помни, дескать, ступай!» Облобызал я прах ног его, мысленно, ибо взаправду не дозволили бы, бывши сановником и человеком новых государственных и образованных мыслей; воротился домой, и как объявил, что на службу опять зачислен и жалование получаю, господи, что тогда было…
— Вот, Настасья, возьми, пожалуйста, —
сказал он, пошарив в кармане (он
так и спал одетый) и вытащив горсточку меди, — сходи и купи мне сайку. Да возьми в колбасной хоть колбасы немного, подешевле.
— Слава богу, это только сон! —
сказал он, садясь под деревом и глубоко переводя дыхание. — Но что это? Уж не горячка ли во мне начинается:
такой безобразный сон!
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу,
так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам
сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
Так как на рынке продавать невыгодно, то и искали торговку, а Лизавета этим занималась: брала комиссии, ходила по делам и имела большую практику, потому что была очень честна и всегда говорила крайнюю цену: какую цену
скажет,
так тому и быть.
Он не думал это
сказать, а
так, само вдруг выговорилось.
На лестнице он вспомнил, что оставляет все вещи
так, в обойной дыре, — «а тут, пожалуй, нарочно без него обыск», — вспомнил и остановился. Но
такое отчаяние и
такой, если можно
сказать, цинизм гибели вдруг овладели им, что он махнул рукой и пошел дальше.
— Ich danke, [Благодарю (нем.).] —
сказала та и тихо, с шелковым шумом, опустилась на стул. Светло-голубое с белою кружевною отделкой платье ее, точно воздушный шар, распространилось вокруг стула и заняло чуть не полкомнаты. Понесло духами. Но дама, очевидно, робела того, что занимает полкомнаты и что от нее
так несет духами, хотя и улыбалась трусливо и нахально вместе, но с явным беспокойством.
Я бедный и больной студент, удрученный (он
так и
сказал: «удрученный») бедностью.
Это была девушка… впрочем, она мне даже нравилась… хотя я и не был влюблен… одним словом, молодость, то есть я хочу
сказать, что хозяйка мне делала тогда много кредиту и я вел отчасти
такую жизнь… я очень был легкомыслен…
Раскольников молча взял немецкие листки статьи, взял три рубля и, не
сказав ни слова, вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но, дойдя уже до первой линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив на стол и немецкие листы и три рубля, опять-таки ни слова не говоря, пошел вон.
Когда ты
таким мошенническим образом удрал от меня и квартиры не
сказал, меня вдруг
такое зло взяло, что я положил тебя разыскать и казнить.
Ведь это,
так сказать, самый неожиданный характер!
А ну как уж знают и только прикидываются, дразнят, покуда лежу, а там вдруг войдут и
скажут, что все давно уж известно и что они только
так…
Раскольников пошевелился и хотел было что-то
сказать; лицо его выразило некоторое волнение. Петр Петрович приостановился, выждал, но
так как ничего не последовало, то и продолжал...
— В самом серьезном,
так сказать, в самой сущности дела, — подхватил Петр Петрович, как бы обрадовавшись вопросу. — Я, видите ли, уже десять лет не посещал Петербурга. Все эти наши новости, реформы, идеи — все это и до нас прикоснулось в провинции; но чтобы видеть яснее и видеть все, надобно быть в Петербурге. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего больше заметишь и узнаешь, наблюдая молодые поколения наши. И признаюсь: порадовался…
— Вопрос ваш обширен. Могу ошибаться, но, кажется мне, нахожу более ясный взгляд, более,
так сказать, критики; более деловитости…
Экономическая же правда прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и,
так сказать, целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более устраивается в нем и общее дело.
— Не могу
сказать; но меня интересует при этом другое обстоятельство,
так сказать, целый вопрос.
Не говорю уже о том, что преступления в низшем классе, в последние лет пять, увеличились; не говорю о повсеместных и беспрерывных грабежах и пожарах; страннее всего то для меня, что преступления и в высших классах
таким же образом увеличиваются, и,
так сказать, параллельно.
— Но, однако же, нравственность? И,
так сказать, правила…
—
Так сказать, про что я читал, что разыскивал? Ишь ведь сколько нумеров велел натащить! Подозрительно, а?
— Фу, какие вы страшные вещи говорите! —
сказал, смеясь, Заметов. — Только все это один разговор, а на деле, наверно, споткнулись бы. Тут, я вам
скажу, по-моему, не только нам с вами, даже натертому, отчаянному человеку за себя поручиться нельзя. Да чего ходить — вот пример: в нашей-то части старуху-то убили. Ведь уж, кажется, отчаянная башка, среди бела дня на все риски рискнул, одним чудом спасся, — а руки-то все-таки дрогнули: обокрасть не сумел, не выдержал; по делу видно…
«Что ж, это исход! — думал он, тихо и вяло идя по набережной канавы. — Все-таки кончу, потому что хочу… Исход ли, однако? А все равно! Аршин пространства будет, — хе! Какой, однако же, конец! Неужели конец?
Скажу я им иль не
скажу? Э… черт! Да и устал я: где-нибудь лечь или сесть бы поскорей! Всего стыднее, что очень уж глупо. Да наплевать и на это. Фу, какие глупости в голову приходят…»
— Слушай, — поспешил Раскольников, — я пришел только
сказать, что ты заклад выиграл и что действительно никто не знает, что с ним может случиться. Войти же я не могу: я
так слаб, что сейчас упаду. И потому здравствуй и прощай! А завтра ко мне приходи…
— Да… был
так добр… Дуня, я давеча Лужину
сказал, что его с лестницы спущу, и прогнал его к черту…
— Пойдемте, маменька, —
сказала Авдотья Романовна, — он верно
так сделает, как обещает. Он воскресил уже брата, а если правда, что доктор согласится здесь ночевать,
так чего же лучше?
Ну
так я вам
скажу, что ваш жених подлец после этого!
Потому я искренно говорю, а не оттого, что… гм! это было бы подло; одним словом, не оттого, что я в вас… гм! ну,
так и быть, не надо, не
скажу отчего, не смею!..
По наблюдениям же его, болезнь пациента, кроме дурной материальной обстановки последних месяцев жизни, имеет еще некоторые нравственные причины, «есть,
так сказать, продукт многих сложных нравственных и материальных влияний, тревог, опасений, забот, некоторых идей… и прочего».
—
Так вот, Дмитрий Прокофьич, я бы очень, очень хотела узнать… как вообще… он глядит теперь на предметы, то есть, поймите меня, как бы это вам
сказать, то есть лучше
сказать: что он любит и что не любит? Всегда ли он
такой раздражительный? Какие у него желания и,
так сказать, мечты, если можно? Что именно теперь имеет на него особенное влияние? Одним словом, я бы желала…
— Я тоже
так думаю, —
сказала Пульхерия Александровна с убитым видом. Но ее очень поразило, что о Петре Петровиче Разумихин выразился на этот раз
так осторожно и даже как будто и с уважением. Поразило это и Авдотью Романовну.
— Мамаша, вы даже бледны, успокойтесь, голубчик мой, —
сказала Дуня, ласкаясь к ней, — он еще должен быть счастлив, что вас видит, а вы
так себя мучаете, — прибавила она, сверкнув глазами.
Теперь, когда уже с вами можно разговаривать, мне хотелось бы вам внушить, что необходимо устранить первоначальные,
так сказать, коренные причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и вылечитесь, не то будет даже и хуже.
— Ба! да и ты… с намерениями! — пробормотал он, посмотрев на нее чуть не с ненавистью и насмешливо улыбнувшись. — Я бы должен был это сообразить… Что ж, и похвально; тебе же лучше… и дойдешь до
такой черты, что не перешагнешь ее — несчастна будешь, а перешагнешь, — может, еще несчастнее будешь… А впрочем, все это вздор! — прибавил он раздражительно, досадуя на свое невольное увлечение. — Я хотел только
сказать, что у вас, маменька, я прощения прошу, — заключил он резко и отрывисто.
Сказав это, он вдруг смутился и побледнел: опять одно недавнее ужасное ощущение мертвым холодом прошло по душе его; опять ему вдруг стало совершенно ясно и понятно, что он
сказал сейчас ужасную ложь, что не только никогда теперь не придется ему успеть наговориться, но уже ни об чем больше, никогда и ни с кем, нельзя ему теперь говорить. Впечатление этой мучительной мысли было
так сильно, что он, на мгновение, почти совсем забылся, встал с места и, не глядя ни на кого, пошел вон из комнаты.
— Да что вы все
такие скучные! — вскрикнул он вдруг, совсем неожиданно, —
скажите что-нибудь! Что в самом деле
так сидеть-то! Ну, говорите же! Станем разговаривать… Собрались и молчим… Ну, что-нибудь!
— Я
такие люблю, —
сказала Дуня.
— Какая у тебя дурная квартира, Родя, точно гроб, —
сказала вдруг Пульхерия Александровна, прерывая тягостное молчание, — я уверена, что ты наполовину от квартиры стал
такой меланхолик.
— Ну вот и славно! —
сказал он Соне, возвращаясь к себе и ясно посмотрев на нее, — упокой господь мертвых, а живым еще жить!
Так ли?
Так ли? Ведь
так?
—
Так я
скажу Катерине Ивановне, что вы придете… — заторопилась Соня, откланиваясь, чтоб уйти.
— Вам направо, Софья Семеновна? Кстати: как вы меня отыскали? — спросил он, как будто желая
сказать ей что-то совсем другое. Ему все хотелось смотреть в ее тихие, ясные глаза, и как-то это все не
так удавалось…
— То есть не то чтобы… видишь, в последнее время, вот как ты заболел, мне часто и много приходилось об тебе поминать… Ну, он слушал… и как узнал, что ты по юридическому и кончить курса не можешь, по обстоятельствам, то
сказал: «Как жаль!» Я и заключил… то есть все это вместе, не одно ведь это; вчера Заметов… Видишь, Родя, я тебе что-то вчера болтал в пьяном виде, как домой-то шли…
так я, брат, боюсь, чтоб ты не преувеличил, видишь…
— Не совсем
так, это правда, — тотчас же согласился Разумихин, торопясь и разгорячаясь, по обыкновению. — Видишь, Родион: слушай и
скажи свое мнение. Я хочу. Я из кожи лез вчера с ними и тебя поджидал; я и им про тебя говорил, что придешь… Началось с воззрения социалистов. Известно воззрение: преступление есть протест против ненормальности социального устройства — и только, и ничего больше, и никаких причин больше не допускается, — и ничего!..
Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть,
так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант
сказать в среде своей новое слово.
Я в том смысле, что тут надо бы поболее точности,
так сказать, более наружной определенности: извините во мне естественное беспокойство практического и благонамеренного человека, но нельзя ли тут одежду, например, особую завести, носить что-нибудь, клеймы там, что ли, какие?..
— Ну, по крайней мере, с этой стороны вы меня хоть несколько успокоили; но вот ведь опять беда-с:
скажите, пожалуйста, много ли
таких людей, которые других-то резать право имеют, «необыкновенных-то» этих? Я, конечно, готов преклониться, но ведь согласитесь, жутко-с, если уж очень-то много их будет, а?
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы не имейте и сомнения. Так-таки и напишите, как я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко мне туда сами… как-нибудь на днях… да хоть завтра. Я буду там часов этак в одиннадцать, наверно. Все и устроим… поговорим… Вы же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь и
сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим видом.
— Фу! перемешал! — хлопнул себя по лбу Порфирий. — Черт возьми, у меня с этим делом ум за разум заходит! — обратился он, как бы даже извиняясь, к Раскольникову, — нам ведь
так бы важно узнать, не видал ли кто их, в восьмом часу, в квартире-то, что мне и вообразись сейчас, что вы тоже могли бы
сказать… совсем перемешал!
Порфирий мог именно рассчитывать, что я непременно буду
так отвечать и непременно
скажу, что видел, для правдоподобия, и при этом вверну что-нибудь в объяснение…