Неточные совпадения
Третий, в новеньком полушубке, ходит по комнате и, изредка останавливаясь, щелкает миндаль в довольно толстых и сильных, но
с отчищенными ногтями пальцах, и всё чему-то улыбается;
глаза и лицо
его горят.
С быстрым и жадным любопытством молодости
он невольно заметил сильные и девственные формы, обозначившиеся под тонкою ситцевою рубахой, и прекрасные черные
глаза,
с детским ужасом и диким любопытством устремленные на
него.
«Видно, Ванюша прав! — подумал Оленин: — Татарин благороднее», и, провожаемый бранью бабуки Улитки, вышел из хаты. В то время как
он выходил, Марьяна, как была в одной розовой рубахе, но уже до самых
глаз повязанная белым платком, неожиданно шмыгнула мимо
его из сеней. Быстро постукивая по сходцам босыми ногами, она сбежала
с крыльца, приостановилась, порывисто оглянулась смеющимися
глазами на молодого человека и скрылась за углом хаты.
В воротах
они наткнулись на запряженную арбу. Обвязанная до
глаз белым платком, в бешмете сверх рубахи, в сапогах и
с длинною хворостиной в руках, Марьяна тащила быков за привязанную к
их рогам веревку.
Уж сумерками Оленин вернулся
с стариком, усталый, голодный и сильный. Обед был готов.
Он поел, выпил
с стариком, так что
ему стало тепло и весело, и вышел на крылечко. Опять перед
глазами подымались горы на закате. Опять старик рассказывал свои бесконечные истории про охоту, про абреков, про душенек, про беззаботное, удалое житье. Опять Марьяна красавица входила, выходила и переходила через двор. Под рубахой обозначалось могучее девственное тело красавицы.
Его радовало видеть, как свободно и грациозно сгибался ее стан, как розовая рубаха, составлявшая всю ее одежду, драпировалась на груди и вдоль стройных ног; как выпрямлялся ее стан и под ее стянутою рубахой твердо обозначались черты дышащей груди; как узкая ступня, обутая в красные старые черевики, не переменяя формы, становилась на землю; как сильные руки,
с засученными рукавами, напрягая мускулы, будто сердито бросали лопатой, и как глубокие черные
глаза взглядывали иногда на
него.
— А ты бы больше
с Ерошкой сидел, так тебя девки за это и любить бы стали. — И она улыбалась, глядя прямо и близко в
его глаза.
Иногда
ему казалось, что ее
глаза устремлены на
него, и, встречаясь
с их блеском,
он невольно замолкал и смотрел на нее.
Они осмотрели нового коня, проджигитовали по двору. Копь действительно был необыкновенно хорош: гнедой, широкий и длинный мерин
с глянцевитою шерстью, пушистым хвостом и нежною, тонкою, породистою гривой и холкой.
Он был сыт так, что на спине
его только спать ложись, как выразился Лукашка. Копыты,
глаз, оскал, — всё это было изящно и резко выражено, как бывает только у лошадей самой чистой крови. Оленин не мог не любоваться конем.
Он еще не встречал на Кавказе такого красавца.
Оленин следил за ней
глазами, покуда она была в хате, потом смотрел на дверь, ждал и не понимал ничего, чтò
ему говорила бабука Улита. Через несколько минут вошли гости: старик, брат бабуки Улиты,
с дядей Ерошкой, и вслед за
ними Марьяна
с Устенькой.
Отчего по ночам, не надеясь на Захара и Анисью, она просиживала у его постели, не спуская
с него глаз, до ранней обедни, а потом, накинув салоп и написав крупными буквами на бумажке: «Илья», бежала в церковь, подавала бумажку в алтарь, помянуть за здравие, потом отходила в угол, бросалась на колени и долго лежала, припав головой к полу, потом поспешно шла на рынок и с боязнью возвращалась домой, взглядывала в дверь и шепотом спрашивала у Анисьи:
— Друг мой! — повторила графиня Лидия Ивановна, не спуская
с него глаз, и вдруг брови ее поднялись внутренними сторонами, образуя треугольник на лбу; некрасивое желтое лицо ее стало еще некрасивее; но Алексей Александрович почувствовал, что она жалеет его и готова плакать. И на него нашло умиление: он схватил ее пухлую руку и стал целовать ее.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но
он пристрастными
глазами // В то время на нее взирал. // Приехав,
он прямым поэтом // Пошел бродить
с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; //
Глаза внимательной девицы // Устремлены на
них живей. // Татьяна видит
с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался
он. // На
их полях она встречает // Черты
его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
И что ж?
Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. //
Он меж печатными строками // Читал духовными
глазами // Другие строки. В них-то
он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни
с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Однообразный и безумный, // Как вихорь жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает за четой. // К минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, // Подходит к Ольге. Быстро
с ней // Вертится около гостей, // Потом на стул ее сажает, // Заводит речь о том, о сем; // Спустя минуты две потом // Вновь
с нею вальс
он продолжает; // Все в изумленье. Ленский сам // Не верит собственным
глазам.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору,
он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу,
с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее,
с узелком в руке, и, еще раз окинувши все
глазами, как бы
с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.