Оленин еще был сзади, когда старик остановился и стал оглядывать дерево. Петух тордокнул с дерева на собаку, лаявшую на него, и Оленин увидал фазана. Но в то же время раздался выстрел, как из пушки, из здоровенного ружья Ерошки, и петух вспорхнул, теряя перья, и упал наземь. Подходя к старику, Оленин спугнул другого. Выпростав ружье, он
повел и ударил. Фазан взвился колом кверху и потом, как камень, цепляясь за ветки, упал в чащу.
Неточные совпадения
«Он
и есть, абрек», подумал он радостно
и, вдруг порывисто вскочив на колени, снова
повел ружьем, высмотрел цель, которая чуть виднелась на конце длинной винтовки,
и, по казачьей, с детства усвоенной привычке, проговорив: «Отцу
и Сыну», пожал шишечку спуска.
Повел я, из камыша-то мне
и не видно; привстал, а он услыхал, верно, бестия, да на отмель
и выполз, оглядывает.
— Так
и поймал! — сказал старик. — Далече, брат, теперь… —
И он опять печально покачал головою. В это время пешие
и конные казаки с громким говором
и треском сучьев послышались по берегу. —
Ведут каюк, что ли? — крикнул Лука. — Молодец, Лука! тащи на берег! — кричал один из казаков.
Вспоминал, что в опасности он
вел себя хорошо, что он не хуже других,
и принят в товарищество храбрых кавказцев.
— На охоту тебя
поведу, рыбу ловить научу, чеченцев покажу, душеньку хочешь,
и ту доставлю. Вот я какой человек!.. Я шутник! —
И старик засмеялся. — Я сяду, отец мой, я устал. Карга? — прибавил он вопросительно.
— А это значит: хорошо, по-грузински. А я так говорю, поговорка моя, слово любимое: карга; карга, так
и говорю, значит шутю. Да что, отец мой, чихирю-то
вели поднесть. Солдат драбант есть у тебя? Есть? Иван! — закричал старик. — Ведь у вас что ни солдат, то Иван. Твой Иван, что ли?
Девка, не оборачивая головы, ровно
и сильно размахивая руками, шла мимо окна тою особенною щеголеватою, молодецкою походкой, которою ходят казачки. Она только медленно
повела на старика своими черными, отененными глазами.
Он
велел вынести стол, самовар, вино, зажженную свечу
и за стаканом чая
и сигарой слушал рассказы старика, усевшегося у его ног на приступочке.
Лукашка забежал домой, соскочил с коня
и отдал его матери, наказав пустить его в казачий табун; сам же он в ту же ночь должен был вернуться на кордон. Немая взялась свести коня
и знаками показывала, что она как увидит человека, который подарил лошадь, так
и поклонится ему в ноги. Старуха только покачала головой на рассказ сына
и в душе порешила, что Лукашка украл лошадь,
и потому приказала немой
вести коня в табун еще до света.
Получая письма из дома, от родных
и приятелей, он оскорблялся тем, что о нем видимо сокрушались, как о погибшем человеке, тогда как он в своей станице считал погибшими всех тех, кто не
вел такую жизнь, как он.
— Пиши, пиши, отец мой, — сказал он шопотом, как будто предполагая, что какой-нибудь дух сидит между им
и бумагой,
и, боясь спугнуть его, без шума, потихоньку сел на пол. Когда дядя Ерошка бывал пьян, любимое положение его бывало на полу. Оленин оглянулся,
велел подать вина
и продолжал писать. Ерошке было скучно пить одному; ему хотелось поговорить.
Она, не отвечая, отвернулась
и повела на него своими строгими глазами.
— Марьяна! я с ума сойду. Я не свой. Что ты
велишь, то
и сделаю. —
И безумно-нежные слова говорились сами собой.
Из-зa лесику, лесу темного,
Ай-да-люли!
Из-за садику, саду зеленого
Вот
и шли-прошли два молодца,
Два молодца, да оба холосты.
Они шли-прошли, да становилися,
Они становилися, разбранилися
Выходила к ним красна девица,
Выходила к ним, говорила им:
Вот кому-нибудь из вас достануся.
Доставалася да парню белому,
Парню белому, белокурому.
Он бере, берет за праву руку,
Он веде,
ведет да вдоль по кругу.
Всем товарищам порасхвастался:
Какова, братцы, хозяюшка!
Хорунжий взволновался
и стал делать распоряжения, как казакам разделиться
и с какой стороны подъезжать. Но казаки, видимо, не обращали никакого внимания на эти распоряжения, слушали только то, что говорил Лукашка,
и смотрели только на него. В лице
и фигуре Луки выражалось спокойствие
и торжественность. Он
вел проездом своего кабардинца, за которым не поспевали шагом другие лошади,
и щурясь всё вглядывался вперед.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька
и мать //
Велели звать,
и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу //
И всякого такого сброду…» — // «
И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; //
И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем //
И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; //
И кстати я замечу в скобках, // Что речь
веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях
и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Перескажу простые речи // Отца иль дяди-старика, // Детей условленные встречи // У старых лип, у ручейка; // Несчастной ревности мученья, // Разлуку, слезы примиренья, // Поссорю вновь,
и наконец // Я
поведу их под венец… // Я вспомню речи неги страстной, // Слова тоскующей любви, // Которые в минувши дни // У ног любовницы прекрасной // Мне приходили на язык, // От коих я теперь отвык.
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной
и жеманной, //
И что-то бледной
и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к себе
ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде //
И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом
и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, //
И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, //
Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.