Неточные совпадения
— Постой, не сердись, Иван Васильич, — отвечал Оленин, продолжая улыбаться. — Дай
вот я пойду к хозяевам, посмотри, всё улажу. Еще как заживем славно! Ты не волнуйся
только.
От земли
вот (Ерошка указал на аршин от земли), сапоги дурацкие наденет, всё на них смотрит,
только и радости.
— Ши! теперь молчи, — опять шопотом перервал старик этот разговор: —
только слушай. Кругом
вот лесом пойдем.
— Их пять братьев, — рассказывал лазутчик на своем ломаном полурусском языке: —
вот уж это третьего брата русские бьют,
только два остались; он джигит, очень джигит, — говорил лазутчик, указывая на чеченца. — Когда убили Ахмед-хана (так звали убитого абрека), он на той стороне в камышах сидел; он всё видел: как его в каюк клали и как на берег привезли. Он до ночи сидел; хотел старика застрелить, да другие не пустили.
— Ведь ничего не было. Да всё равно, я виноват,
вот я и даю!
Только, ради Бога, чтобы никто не знал. Да ничего не было…
Светает!.. Ах! как скоро ночь минула! // Вчера просилась спать — отказ. // «Ждем друга». — Нужен глаз да глаз, // Не спи, покудова не скатишься со стула. // Теперь
вот только что вздремнула, // Уж день!.. сказать им…
— Воздвиженское, на барский двор? к графу? — повторил он. —
Вот только изволок выедешь. Налево поверток. Прямо по пришпекту, так и воткнешься. Да вам кого? Самого?
Неточные совпадения
—
Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни
только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
— А ей-богу, так! Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь
только десяток, так
вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так
вот происшествия! Но
только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Ведь
вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если
только не выпили! народ такие воры! А
вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь
вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
— Это просто выдумано
только для прикрытья, а дело
вот в чем: он хочет увезти губернаторскую дочку.