Неточные совпадения
Николай Иванович. Где же разногласия: то, что дважды два четыре, и что другому не надо
делать, чего себе не хочешь, и что всему есть причина и тому подобные истины, мы признаем все, потому что все они согласны с нашим разумом. А вот то, что
бог открылся на горе Синае Моисею, или что Будда улетел на солнечном луче, или что Магомет летал на небо, и Христос улетел туда же, в этих и тому подобных делах мы все врозь.
Учим теперь, в конце девятнадцатого столетия, тому, что
бог сотворил мир в шесть дней, потом
сделал потоп, посадил туда всех зверей, и все глупости, гадости Ветхого завета, и потом тому, что Христос велел всех крестить водой, или верить в нелепость и мерзость искупления, без чего нельзя спастись, и потом улетел на небо и сел там, на небе, которого нет, одесную отца.
Николай Иванович. Ну, что же я могу
делать в этой жизни иного, как только то, чего требует от меня высший судья в моей душе, совесть,
бог. И совесть,
бог требует, чтоб я считал всех равными, всех любил, всем служил.
Николай Иванович. Разумеется, и своим, но чтобы я
делал все, что велит совесть. Главное — то, чтобы понять, что жизнь моя принадлежит не мне и твоя — не тебе, а
богу, который послал нас и который требует от нас, чтобы мы
делали его волю. А воля его…
Николай Иванович. Я по крайней мере увидал, что я несчастен ужасно и
делаю несчастье твое и детей, и спросил себя: неужели так для этого нас сотворил
бог? И как только я подумал об этом, я сейчас же почувствовал, что нет. Спросил себя: для чего же нас сотворил
бог?
Герасим. Многие так уклоняются. В Одессе так дама была в увлечении спиритизма и много начала вредного
делать. То все-таки
бог помог возвратить ее к церкви.
Марья Ивановна. Что ж
делать! (Лакею.) Сюда поставьте.
Бог видит, как бы я желала не
делать ему неприятного. Но я думаю, что он вообще теперь уже не так требователен.
Марья Ивановна. Ну, что же
делать? Что же
делать? Ведь всем жить надо. Ведь их восемь человек. И если их дома не веселить, то они
бог знает что будут
делать. Я по крайней мере теперь об Любе так счастлива.
Несмотря на это, на меня часто находили минуты отчаяния: я воображал, что нет счастия на земле для человека с таким широким носом, толстыми губами и маленькими серыми глазами, как я; я просил
бога сделать чудо — превратить меня в красавца, и все, что имел в настоящем, все, что мог иметь в будущем, я все отдал бы за красивое лицо.
— Павля все знает, даже больше, чем папа. Бывает, если папа уехал в Москву, Павля с мамой поют тихонькие песни и плачут обе две, и Павля целует мамины руки. Мама очень много плачет, когда выпьет мадеры, больная потому что и злая тоже. Она говорит: «
Бог сделал меня злой». И ей не нравится, что папа знаком с другими дамами и с твоей мамой; она не любит никаких дам, только Павлю, которая ведь не дама, а солдатова жена.
Неточные совпадения
«Ах! няня,
сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот
Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Как они
делают,
бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят, а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник
бог знает что расскажет: или поведет речь о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает.
— Что ж
делать? так
Бог создал.
— И не просадил бы! ей-богу, не просадил бы! Не
сделай я сам глупость, право, не просадил бы. Не загни я после пароле на проклятой семерке утку, [Утка — прибавка к ставке.] я бы мог сорвать весь банк.
Председатель никак не мог понять, как Павел Иванович, так хорошо и, можно сказать, тонко разумевший игру, мог
сделать подобные ошибки и подвел даже под обух его пикового короля, на которого он, по собственному выражению, надеялся, как на
Бога.