Неточные совпадения
Карл Иваныч,
с очками на носу и
книгой в руке, сидел на своем обычном месте, между дверью и окошком.
Он сидит подле столика, на котором стоит кружок
с парикмахером, бросавшим тень на его лицо;
в одной
руке он держит
книгу, другая покоится на ручке кресел; подле него лежат часы
с нарисованным егерем на циферблате, клетчатый платок, черная круглая табакерка, зеленый футляр для очков, щипцы на лоточке.
— Не я-с, Петр Петрович, наложу-с <на> вас, а так как вы хотели бы послужить, как говорите сами, так вот богоугодное дело. Строится в одном месте церковь доброхотным дательством благочестивых людей. Денег нестает, нужен сбор. Наденьте простую сибирку… ведь вы теперь простой человек, разорившийся дворянин и тот же нищий: что ж тут чиниться? — да
с книгой в руках, на простой тележке и отправляйтесь по городам и деревням. От архиерея вы получите благословенье и шнурованную книгу, да и с Богом.
А Базаров, часа два спустя, вернулся к себе в спальню с мокрыми от росы сапогами, взъерошенный и угрюмый. Он застал Аркадия за письменным столом,
с книгой в руках, в застегнутом доверху сюртуке.
Это было недели за две до того, как он, гонимый скукой, пришел к Варваре и удивленно остановился в дверях столовой, — у стола пред самоваром сидела
с книгой в руках Сомова, толстенькая и серая, точно самка снегиря.
Неточные совпадения
Татьяна взором умиленным // Вокруг себя на всё глядит, // И всё ей кажется бесценным, // Всё душу томную живит // Полумучительной отрадой: // И стол
с померкшею лампадой, // И груда
книг, и под окном // Кровать, покрытая ковром, // И вид
в окно сквозь сумрак лунный, // И этот бледный полусвет, // И лорда Байрона портрет, // И столбик
с куклою чугунной // Под шляпой
с пасмурным челом, //
С руками, сжатыми крестом.
Мы видели
книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные
с латинского на немецкий язык и неблагопристойно для святого закона
в руках простого народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными
в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна целая жизнь.
Львов
в домашнем сюртуке
с поясом,
в замшевых ботинках сидел на кресле и
в pince-nez
с синими стеклами читал
книгу, стоявшую на пюпитре, осторожно на отлете держа красивою
рукой до половины испеплившуюся сигару.
И Аркадий и Катя молчали; он держал
в руках полураскрытую
книгу, а она выбирала из корзинки оставшиеся
в ней крошки белого хлеба и бросала их небольшой семейке воробьев, которые,
с свойственной им трусливою дерзостью, прыгали и чирикали у самых ее ног.
Кружок — да это пошлость и скука под именем братства и дружбы, сцепление недоразумений и притязаний под предлогом откровенности и участия;
в кружке, благодаря праву каждого приятеля во всякое время и во всякий час запускать свои неумытые пальцы прямо во внутренность товарища, ни у кого нет чистого, нетронутого места на душе;
в кружке поклоняются пустому краснобаю, самолюбивому умнику, довременному старику, носят на
руках стихотворца бездарного, но
с «затаенными» мыслями;
в кружке молодые, семнадцатилетние малые хитро и мудрено толкуют о женщинах и любви, а перед женщинами молчат или говорят
с ними, словно
с книгой, — да и о чем говорят!