Неточные совпадения
Все это я выдумал,
потому что решительно не помнил, что мне снилось в эту ночь; но когда Карл Иваныч, тронутый моим рассказом, стал утешать
и успокаивать меня, мне казалось, что я точно видел этот страшный сон,
и слезы полились уже от другой причины.
Яков был крепостной, весьма усердный
и преданный человек; он, как
и все хорошие приказчики, был до крайности скуп за своего господина
и имел о выгодах господских самые странные понятия. Он вечно заботился о приращении собственности своего господина на счет собственности госпожи, стараясь доказывать, что необходимо употреблять все доходы с ее имений на Петровское (село, в котором мы жили). В настоящую минуту он торжествовал,
потому что совершенно успел в этом.
«Ежели мы нынче едем, то, верно, классов не будет; это славно! — думал я. — Однако жалко Карла Иваныча. Его, верно, отпустят,
потому что иначе не приготовили бы для него конверта… Уж лучше бы век учиться да не уезжать, не расставаться с матушкой
и не обижать бедного Карла Иваныча. Он
и так очень несчастлив!»
Должно быть, Николай хотел встать,
потому что Карл Иваныч сказал: «Сиди, Николай!» —
и вслед за этим затворил дверь. Я вышел из угла
и подошел к двери подслушивать.
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли линейку уже там
и, сверх всякого ожидания, еще телегу в одну лошадь, на середине которой сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой формой
и еще кой-какие привлекательные узелки
и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на чистом воздухе, мороженое
и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость,
потому что пить чай в лесу на траве
и вообще на таком месте, на котором никто
и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
Оставшись в одном белье, он тихо опустился на кровать, окрестил ее со всех сторон
и, как видно было, с усилием —
потому что он поморщился — поправил под рубашкой вериги. Посидев немного
и заботливо осмотрев прорванное в некоторых местах белье, он встал, с молитвой поднял свечу в уровень с кивотом, в котором стояло несколько образов, перекрестился на них
и перевернул свечу огнем вниз. Она с треском потухла.
Чувство умиления, с которым я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых,
потому, что любопытство мое было насыщено, а во-вторых,
потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном месте,
и мне хотелось присоединиться к общему шептанью
и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку
и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению
и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
Уже два листа бумаги были испорчены… не
потому, чтобы я думал что-нибудь переменить в них: стихи мне казались превосходными; но с третьей линейки концы их начинали загибаться кверху все больше
и больше, так что даже издалека видно было, что это написано криво
и никуда не годится.
Мне казалось, что она это сделала
потому, что ей надоело читать такие дурные
и криво написанные стихи,
и для того, чтобы папа мог сам прочесть последний стих, столь явно доказывающий мою бесчувственность.
Можете себе представить, mon cousin, — продолжала она, обращаясь исключительно к папа,
потому что бабушка, нисколько не интересуясь детьми княгини, а желая похвастаться своими внуками, с тщательностию достала мои стихи из-под коробочки
и стала их развертывать, — можете себе представить, mon cousin, что он сделал на днях…
Она пишет мне, что будто Pierre предлагал ей ехать, но что она сама отказалась,
потому что доходов у них будто бы совсем не было нынешний год;
и пишет: «Притом, мне
и незачем переезжать нынешний год всем домом в Москву.
Может быть,
потому, что ему надоедало чувствовать беспрестанно устремленными на него мои беспокойные глаза, или просто, не чувствуя ко мне никакой симпатии, он заметно больше любил играть
и говорить с Володей, чем со мною; но я все-таки был доволен, ничего не желал, ничего не требовал
и всем готов был для него пожертвовать.
Кроме страстного влечения, которое он внушал мне, присутствие его возбуждало во мне в не менее сильной степени другое чувство — страх огорчить его, оскорбить чем-нибудь, не понравиться ему: может быть,
потому, что лицо его имело надменное выражение, или
потому, что, презирая свою наружность, я слишком много ценил в других преимущества красоты, или, что вернее всего,
потому, что это есть непременный признак любви, я чувствовал к нему столько же страху, сколько
и любви.
Стараясь быть незамеченным, я шмыгнул в дверь залы
и почел нужным прохаживаться взад
и вперед, притворившись, что нахожусь в задумчивости
и совсем не знаю о том, что приехали гости. Когда гости вышли на половину залы, я как будто опомнился, расшаркался
и объявил им, что бабушка в гостиной. Г-жа Валахина, лицо которой мне очень понравилось, в особенности
потому, что я нашел в нем большое сходство с лицом ее дочери Сонечки, благосклонно кивнула мне головой.
— Не знаю, — отвечал он мне небрежно, — я ведь никогда не езжу в карете,
потому что, как только я сяду, меня сейчас начинает тошнить,
и маменька это знает. Когда мы едем куда-нибудь вечером, я всегда сажусь на козлы — гораздо веселей — все видно, Филипп дает мне править, иногда
и кнут я беру. Этак проезжающих, знаете, иногда, — прибавил он с выразительным жестом, — прекрасно!
Но хотя я перерыл все комоды, я нашел только в одном — наши дорожные зеленые рукавицы, а в другом — одну лайковую перчатку, которая никак не могла годиться мне: во-первых,
потому, что была чрезвычайно стара
и грязна, во-вторых,
потому, что была для меня слишком велика, а главное
потому, что на ней недоставало среднего пальца, отрезанного, должно быть, еще очень давно, Карлом Иванычем для больной руки.
— Вот если бы здесь была Наталья Савишна: у нее, верно бы, нашлись
и перчатки. Вниз идти нельзя в таком виде,
потому что если меня спросят, отчего я не танцую, что мне сказать?
и здесь оставаться тоже нельзя,
потому, что меня непременно хватятся. Что мне делать? — говорил я, размахивая руками.
Устремив неподвижные взоры в подкладку стеганого одеяла, я видел ее так же ясно, как час тому назад; я мысленно разговаривал с нею,
и разговор этот, хотя не имел ровно никакого смысла, доставлял мне неописанное наслаждение,
потому что ты, тебе, с тобой, твои встречались в нем беспрестанно.
Прежде
и после погребения я не переставал плакать
и был грустен, но мне совестно вспомнить эту грусть,
потому что к ней всегда примешивалось какое-нибудь самолюбивое чувство: то желание показать, что я огорчен больше всех, то заботы о действии, которое я произвожу на других, то бесцельное любопытство, которое заставляло делать наблюдения над чепцом Мими
и лицами присутствующих.
Нас не пускали к ней,
потому что она целую неделю была в беспамятстве, доктора боялись за ее жизнь, тем более что она не только не хотела принимать никакого лекарства, но ни с кем не говорила, не спала
и не принимала никакой пищи.
Она полагала, что в ее положении — экономки, пользующейся доверенностью своих господ
и имеющей на руках столько сундуков со всяким добром, дружба с кем-нибудь непременно повела бы ее к лицеприятию
и преступной снисходительности; поэтому, или, может быть,
потому, что не имела ничего общего с другими слугами, она удалялась всех
и говорила, что у нее в доме нет ни кумовьев, ни сватов
и что за барское добро она никому потачки не дает.
Она оставляла жизнь без сожаления, не боялась смерти
и приняла ее как благо. Часто это говорят, но как редко действительно бывает! Наталья Савишна могла не бояться смерти,
потому что она умирала с непоколебимою верою
и исполнив закон Евангелия. Вся жизнь ее была чистая, бескорыстная любовь
и самоотвержение.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Очень почтительным
и самым тонким образом. Все чрезвычайно хорошо говорил. Говорит: «Я, Анна Андреевна, из одного только уважения к вашим достоинствам…»
И такой прекрасный, воспитанный человек, самых благороднейших правил! «Мне, верите ли, Анна Андреевна, мне жизнь — копейка; я только
потому, что уважаю ваши редкие качества».
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я
потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Городничий. Ведь оно, как ты думаешь, Анна Андреевна, теперь можно большой чин зашибить,
потому что он запанибрата со всеми министрами
и во дворец ездит, так поэтому может такое производство сделать, что со временем
и в генералы влезешь. Как ты думаешь, Анна Андреевна: можно влезть в генералы?
И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой
и дочкой; не решился только, с которой начать, — думаю, прежде с матушки,
потому что, кажется, готова сейчас на все услуги.
—
потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря
и адъютанты поскачут везде вперед: «Лошадей!»
И там на станциях никому не дадут, все дожидаются: все эти титулярные, капитаны, городничие, а ты себе
и в ус не дуешь. Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий! Хе, хе, хе! (Заливается
и помирает со смеху.)Вот что, канальство, заманчиво!