У одного купца было два сына. Старший был любимец отца, и отец все свое наследство хотел отдать ему. Мать жалела меньшого сына и просила мужа не объявлять до времени сыновьям,
как их разделят: она хотела как-нибудь сравнять двух сыновей. Купец ее послушал и не объявлял своего решения.
Неточные совпадения
Хозяйка по ночам будила работниц и,
как запоют петухи, сажала за
дело. Работницам тяжело показалось, и
они вздумали убить петуха, чтобы не будил хозяйки. Убили,
им стало хуже: хозяйка боялась проспать и еще раньше стала поднимать работниц.
Тогда мальчик стал рассказывать,
как было
дело: из оврага выскочил большой волк, схватил ягненка, зарезал
его и понес.
Когда червь опять повырос,
он опять умер, и на четвертый
день, в тот самый срок,
как коршуны принесли царевну, червь ожил и опять стал есть.
«Был у нас царь, да избаловался: приказывал нам делать такие
дела,
каких нельзя исполнить; хотим мы другого царя выбрать — и послал меня наш народ просить тебя в цари. У нас житье хорошее: что велишь, все то будем делать и почитать тебя во всем будем. Пойдем в наше царство». Слон согласился и пошел за шакалом. Шакал привел
его в болото. Когда слон завяз, шакал и говорит...
Жил в пруду старый рак.
Как стала цапля выносить рыбу,
он смекнул
дело и говорит...
Когда разбойник отдохнул, архиерей пришел к
нему и сказал: «Мне жаль тебя, что ты холоден и голоден и что за тобой гоняются,
как за волком, но мне всего более жаль тебя за то, что ты зла много сделал и душу свою губишь. Брось дурные
дела!»
О,
какое ему дело теперь до собственной подлости, до всех этих амбиций, поручиков, немок, взысканий, контор и проч., и проч.!
Судебный пристав, румяный, красивый человек, в великолепном мундире, с бумажкой в руке подошел к Фанарину с вопросом, по
какому он делу, и, узнав, что по делу Масловой, записал что-то и отошел. В это время дверь шкапа отворилась, и оттуда вышел патриархального вида старичок, но уже не в пиджаке, а в обшитом галунами с блестящими бляхами на груди наряде, делавшем его похожим на птицу.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот
какие: // Мы
их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве
их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас
они… // Итак, дай Бог
им долги
дни!
Условий света свергнув бремя, //
Как он, отстав от суеты, // С
ним подружился я в то время. // Мне нравились
его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен,
он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших
дней.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, //
Как Сади некогда сказал. // Без
них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до
дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с
ним, //
Как я с Онегиным моим.
Но я не создан для блаженства; //
Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: //
Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить
его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много
дней.
Какие б чувства ни таились // Тогда во мне — теперь
их нет: //
Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! // В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой
девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие
дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды я много подмешал.