Неточные совпадения
Когда все приехали домой, этот человек достал свою землю из сумки и
в ней нашел камень драгоценнее всех
других вместе.
Собака шла по дощечке через речку, а
в зубах несла мясо. Увидала она себя
в воде и подумала, что там
другая собака мясо несет, — она бросила свое мясо и кинулась отнимать у той собаки: того мяса вовсе не было, а свое волною унесло.
В Тульской губернии,
в Епифанском уезде, есть деревня «Иван-озеро», и
в самой деревне есть озеро. Из озера вытекают
в разные стороны два ручья. Один ручей так узок, что через него перешагнуть можно. Этот ручей называют Дон.
Другой ручеек широкий, и его называют Шат.
Шат вертится с одной стороны на
другую. Дон прошел через всю Россию и впал
в Азовское море.
В нем много рыбы, и по нем ходят барки и пароходы.
В Псковской губернии,
в Пороховском уезде, есть речка Судома, и на берегах этой речки есть две горы,
друг против дружки.
На одной горе был прежде городок Вышгород, на
другой горе
в прежние времена судились славяне.
Выскочил на полянку большой русак, стал охорашиваться. Старая сова посмотрела на русака и села на сук, а молодая сова говорит: «Что ж ты зайца не ловишь?» Старая говорит: «Не по силам — велик русак: ты
в него вцепишься, а он тебя уволочет
в чащу». А молодая сова говорит: «А я одной лапой вцеплюсь, а
другой поскорее за дерево придержусь».
И пустилась молодая сова за зайцем, вцепилась ему лапой
в спину так, что все когти ушли, а
другую лапу приготовила за дерево уцепиться. Как поволок заяц сову, она уцепилась
другой лапой за дерево и думала: «Не уйдет». Заяц рванулся и разорвал сову. Одна лапа осталась на дереве,
другая на спине у зайца. На
другой год охотник убил этого зайца и дивился тому, что у него
в спине были заросшие совиные когти.
Утка плавала по реке, отыскивала рыбу и
в целый день не нашла ни одной. Когда пришла ночь, она увидала месяц
в воде, подумала, что это рыба, и нырнула, чтоб поймать месяц.
Другие утки увидали это и стали над ней смеяться.
К осени мужик порадовался на свои лозины: шесть штук принялись. На
другую весну овцы обгрызли четыре лозины, и две только остались. На
другую весну и эти обгрызли овцы. Одна совсем пропала, а
другая справилась, стала окореняться и разрослась деревом. Но веснам пчелы гудьмя гудели на лозине.
В роевщину часто на лозину сажались рои, и мужики огребали их. Бабы и мужики часто завтракали и спали под лозиной; а ребята лазили на нее и выламывали из нее прутья.
Жила одна мышь под амбаром.
В полу амбара была дырочка, и хлеб сыпался
в дырочку. Мыши житье было хорошее, но она захотела похвастаться своим житьем. Прогрызла больше дыру и позвала
других мышей к себе
в гости.
В нашем доме за ставнем окна воробей свил гнездо и положил пять яичек. Мы с сестрами смотрели, как воробей по соломинке и по перышку носил за ставень и вил там гнездышко. А потом, когда он положил туда яйца, мы очень обрадовались. Воробей не стал больше прилетать с перышками и соломой, а сел на яйца.
Другой воробей — нам сказали, что один муж, а
другой жена — приносил жене червей и кормил ее.
Так мы их кормили весь день и очень на них радовались. На
другое утро, когда мы посмотрели
в коробок, мы увидали, что самый маленький воробушек лежит мертвый, а лапки его запутались
в хлопчатую бумагу. Мы его выкинули и вынули всю хлопчатую бумагу, чтобы
другой в ней не запутался, и положили
в коробок травы и моху. Но к вечеру еще два воробья растопырили свои перышки и раскрыли рты, закрыли глаза и тоже померли.
Хозяин думал, что лев забудет свое горе, если ему дать
другую собачку, и пустил к нему
в клетку живую собачку; но лев тотчас разорвал ее на куски. Потом он обнял своими лапами мертвую собачку и так лежал пять дней.
Когда на дворе дует ветер, то он дует целые дни и ночи, иногда
в одну сторону, иногда
в другую.
Это бывает оттого, что где-нибудь на земле воздух очень разогреется, а
в другом месте остынет, — тогда и начинается ветер, и низом идет холодный дух, а верхом — теплый, так же как с надворья
в избу.
Свяжут крест из двух лучин и кругом креста обвяжут еще четыре лучины. На все наклеят бумаги. К одному концу привяжут мочальный хвост, а к
другому привяжут длинную бечевку, и выйдет змей. Потом возьмут змей, разбегутся на ветер и пустят. Ветер подхватит змей, занесет его высоко
в небо. И змей подрагивает, и гудит, и рвется, и поворачивается, и развевается мочальным хвостом.
Сделают из теса четыре крыла, утвердят их крестом
в вал и приделают к валу шестерни и колеса с кулачьями, так чтобы, когда вал вертится, он бы цеплял за шестерни и колеса, а колеса бы вертели жернов. Потом крылья поставят против ветра: крылья начнут вертеться, станут шестерни и колеса цеплять
друг за
друга, и жернов станет вертеться на
другом жернове. И тогда сыплют зерно промежду двух жерновов; зерно растирается, и высыпается
в ковш мука.
Когда огурцы растут
в парниках, где ветра нет, тогда люди сами срывают один цветок и накладывают на
другой, чтобы цветовая пыль попала на плодовой цветок и была бы завязь. Пчелы и
другие насекомые иногда переносят на лапках пыль с цветка на цветок, но больше всего пыль эту переносит ветер. Если бы не было ветра, половина растений была бы без семени.
Оттого, что рукавицы не позволяют теплу из руки перейти
в воду, а жесть пропускает тепло из рук
в воду. Железо и жесть пропускают тепло и холод, а шуба и дерево не пропускают. От этого железо, жесть, медь и всякий металл [Металлы: золото, серебро, медь, железо, олово, ртуть и
другие. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] разогреваются на солнце сильнее дерева, шерсти, бумаги и скорее остывают. От этого-то
в холода одеваются
в меха, шерсть и во все, что не пропускает тепла.
«Был у нас царь, да избаловался: приказывал нам делать такие дела, каких нельзя исполнить; хотим мы
другого царя выбрать — и послал меня наш народ просить тебя
в цари. У нас житье хорошее: что велишь, все то будем делать и почитать тебя во всем будем. Пойдем
в наше царство». Слон согласился и пошел за шакалом. Шакал привел его
в болото. Когда слон завяз, шакал и говорит...
Ежова жена спряталась
в борозде, а еж с зайцем побежали с
другого конца.
Как заяц разбежался, еж вернулся назад и спрятался
в борозду. Заяц прискакал на
другой конец борозды: глядь! — а ежова жена уже там сидит. Она увидала зайца и говорит ему: «А я уже давно жду!»
А меньшой сказал: «По-моему, не так. Напрасно этого писать на камне не стали бы. И все написано ясно. Первое дело: нам беды не будет, если и попытаемся. Второе дело: если мы не пойдем, кто-нибудь
другой прочтет надпись на камне и найдет счастье, а мы останемся ни при чем. Третье дело: не потрудиться, да не поработать, ничто
в свете не радует. Четвертое: не хочу я, чтоб подумали, что я чего-нибудь да побоялся».
Старший брат жил
в деревне ни богато, ни бедно. Братья обрадовались
друг другу и стали рассказывать про свою жизнь.
Когда царь персидский Камбиз завоевал Египет и полонил царя египетского Псаменита, он велел вывесть на площадь царя Псаменита с
другими египтянами и велел вывести на площадь две тысячи человек, а с ними вместе Псаменитову дочь, приказал одеть ее
в лохмотья и выслать с ведрами за водой; вместе с нею он послал
в такой же одежде и дочерей самых знатных египтян. Когда девицы с воем и плачем прошли мимо отцов, отцы заплакали, глядя на дочерей. Один только Псаменит не заплакал, а только потупился.
Если
в ту же баню нетопленную принесешь горячие кирпичи и станешь лить на них воду, — выльешь шайку — она разойдется, и не будет видно, — воздух всосет ее
в себя. Но если станешь лить
другую шайку, вода потечет каплями. Лишняя вода стечет каплями, и холодный воздух только будет держать одну шайку.
В той же бане воздух, когда был горяч, впитал ушат, а когда холоден, может впитать только шайку.
Ермак и говорит: «Ну, слушай, ребята! Вот как делать. Они еще нас всех не видали. Разобьемтесь мы на три кучки. Одни
в середину прямо на них пойдут, а
другие две кучки
в обход зайдут справа и слева. Вот как станут средние подходить, они подумают, что мы все тут, — выскочат. А тогда с боков и ударим. Так-то, ребята. А этих перебьем, уж бояться некого. Царями сами будем».
Прислали
другой раз бухарские купцы весть Ермаку, что они собрались к нему
в Сибирь-город товары везти, да что им на дороге Кучум с войском стоит и не пускает их пройти.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я, быть может, я гробницы // Сойду
в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный
друг, желанный
друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, //
В иные книги не глядел.
Но
в них не видно перемены; // Всё
в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же
друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. //
Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, // Вы, равнодушные счастливцы, // Вы, школы Левшина птенцы, // Вы, деревенские Приамы, // И вы, чувствительные дамы, // Весна
в деревню вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. //
В поля,
друзья! скорей, скорей, //
В каретах, тяжко нагруженных, // На долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.